– Как ты думаешь, Эллен, полчаса уже прошло? – прошептала она мне наконец в самое ухо. – Не могу понять, зачем нам оставаться. Линтон заснул, а папа ждет нас обратно.
– Знаете, мы не можем оставить его спящим, – ответила я. – Давайте подождем, когда он проснется, и наберемся терпения. Вы ведь так сильно стремились на свидание с вашим кузеном, а теперь желание увидеть беднягу испарилось?
– Дело в том, что он почему-то совсем не хочет меня видеть! – проговорила Кэтрин. – Раньше, даже когда он пребывал иногда в самом ужасном расположении духа, он мне нравился больше, чем в его сегодняшнем странном настроении. Он ведет себя так, будто бы наше свидание – это тяжелая обязанность, возложенная на него отцом, который будет ругать его, если что-то пойдет не так, как задумано. Но я не собираюсь видеться с Линтоном только для того, чтобы доставить удовольствие мистеру Хитклифу, каковы бы ни были причины, по которым он подверг Линтона такому наказанию. И хотя я рада, что моему кузену лучше, мне жаль, что у него еще больше испортился характер и он растратил всю привязанность ко мне.
– Так вы считаете, что ему лучше? – спросила я.
– Да, – ответила она, – потому что раньше, как ты помнишь, он всегда поднимал страшный шум по малейшему пустяку, если это касалось его здоровья. Не скажу, что он «чувствует себя неплохо», как он сам просил меня передать папе, но ему явно лучше.
– Тут я с вами категорически не соглашусь, мисс Кэти, – заметила я. – Я думаю, что ему гораздо хуже.
Тут Линтон внезапно в ужасе пробудился ото сна и принялся спрашивать, не звал ли его кто-нибудь по имени.
– Да нет же, – разуверила его Кэтрин, – разве только в твоем сне. Не могу представить себе, как ты умудрился заснуть на свежем воздухе, да еще утром…
– Мне послышалось, что отец меня зовет, – прошептал он, косясь на нависающий над нами горный склон. – Ты уверена, что больше здесь никого нет?
– Совершенно уверена, – ответила его кузина. – Только мы с Эллен обсуждали твое здоровье. Ты действительно окреп телом с той зимы, когда мы расстались? Но если и так, то твое расположение ко мне, напротив, ослабело, и я в этом уверена… Тебе и вправду лучше, Линтон?
Вместо ответа из глаз Линтона хлынули слезы, но потом он смог пробормотать: «Мне лучше, лучше!» Ему до сих пор как будто казалось, что кто-то находится рядом и зовет его, и он озирался по сторонам, словно искал говорившего.
Кэти встала. «На сегодня достаточно, – сказала она. – Теперь мы должны расстаться. И я не буду скрывать, что горько разочарована нашей встречей. Но никому, кроме тебя, я об этом говорить не собираюсь, и, заметь, отнюдь не из страха перед мистером Хитклифом».
– Молчи! – прошептал несчастный Линтон. – Ради Бога, молчи! Он идет!
Он схватил Кэтрин за руку, пытаясь задержать ее, но при этих его словах она торопливо высвободилась и свистом подозвала Минни, которая тут же подбежала к ней, ибо слушалась ее беспрекословно, как собака.
– Я буду здесь в следующий четверг! – прокричала она, взлетая в седло. – До свидания. Скорей, Эллен, поторопимся!
И с этим мы оставили Линтона, который едва обратил внимание на наш отъезд, настолько поглощен он был ожиданием появления своего отца.
Еще до того, как мы вернулись домой, недовольство Кэтрин смягчилось – теперь она чувствовала одновременно жалость и сожаление, усугубленные неясными и тревожными сомнениями относительно действительных обстоятельств жизни Линтона, его здоровья и отношений с отцом и домочадцами. Я полностью разделяла эти сомнения, однако посоветовала ей поменьше об этом говорить, так как вторая встреча должна была их либо развеять, либо укрепить. Мой хозяин потребовал от нас отчета о том, как все прошло. Мы передали ему благодарность его племянника согласно просьбе юноши, а остального мисс Кэти коснулась только вскользь. Я тоже как могла избегала подробных ответов на его расспросы, потому что плохо представляла, что лучше скрыть, а о чем следует поведать без утайки.
Глава 27
Семь дней пробежали, и каждый из них только ускорил перемены в состоянии Эдгара Линтона. Если раньше болезни требовались месяцы, чтобы подорвать его силы, то теперь счет шел на часы. Мы старались обмануть Кэтрин, но ее живой ум угадывал происходящее, предчувствуя приближение неотвратимой кончины дорогого ей человека и превращая это предчувствие в уверенность. Она не осмелилась заговорить о поездке на встречу с Линтоном, когда наступил очередной четверг. Я сама напомнила об этом хозяину вместо нее и получила разрешение. Более того, мне было прямо приказано вывести ее на свежий воздух, потому что в последние дни библиотека, куда ее отец спускался на короткое время, в течение которого еще мог сидеть, и его спальня стали для девушки всем ее миром. Она жалела о каждой минуте, когда не могла склониться над его ложем или сидеть подле него. Ее лицо побледнело от печали и забот, посему мой хозяин с радостью отпустил ее на прогулку, которая, как он полагал, будет для нее приятной сменой обстановки и общества. Он утешался надеждой, что теперь она не останется в полном одиночестве после его смерти.
Еще мистером Линтоном владела навязчивая идея, о которой я догадалась по некоторым оброненным им замечаниям. Ему казалось, что коль скоро его племянник так похож на него внешне, то и внутренне он должен быть достойным своего дяди, тем более что письма Линтона почти не содержали указаний на его скверный нрав. А я по слабости, которую, надеюсь, можно считать извинительной, не торопилась открыть мистеру Эдгару глаза. Что толку, думалось мне, отравлять последние дни человека на этой земле, сообщая ему те сведения, которые он не сможет использовать, не имея на то ни сил, ни возможности.
Мы отложили нашу прогулку на послеполуденные часы: золотой августовский день стоял в самом разгаре, и каждый порыв ветра с гор дарил живительные силы вместе с чистейшим воздухом, способным, кажется, воскресить всякого, кто вдохнет его, и даже умирающего. Подобно тому, как свет и тени пробегали по разворачивающемуся вокруг нас пейзажу, выражение лица Кэтрин постоянно менялось, но тени задерживались на нем все дольше и дольше, а солнечный свет мерк по мере того, как ее бедное сердце полнилось упреками себе самой в том, что она, пусть ненадолго, оставила отца своими заботами.
Мы издалека смогли различить, что Линтон ждал нас на том же месте, которое он выбрал и в прошлый раз. Моя молодая госпожа спешилась и велела мне остаться в седле и придержать ее пони, потому что она не хотела оставаться здесь надолго. Но я отказалась: ни на секунду не должна была я выпускать ее из поля зрения, коль скоро хотела выполнить возложенное на меня хозяином поручение. Посему я спешилась, и мы вдвоем поднялись вверх по склону. В этот раз Хитклиф-младший, встречая нас, выказал гораздо больше чувства, но чувство это не имело ничего общего с радостью или воодушевлением, а больше напоминало страх.
