что примерно в 20 тысяч раз меньше размера протона. Даже на Земле ученые знают, о как минимум одиннадцати разных «сортах» кварков различающихся по «аромату» и «цвету». Светлые и с тонким запахом кварки обладают бо; льшим электрическим зарядом нежели темные и с тяжелым запахом, так называемые антикварки — античастицы с противоположными квантовыми числами. Каждому кварку соответствует свой антикварк. Кварки взаимодействуют друг другом, часто составляя цепочку из двух-трех, а то и большего их количества. Они участвуют в сильных, слабых, электромагнитных и гравитационных взаимодействиях. Сильные взаимодействия способны изменять его цвет, но не меняют аромат. Слабые, наоборот, не меняют цвет, но могут изменить аромат. Необычные свойства сильного взаимодействия приводят к тому, что одиночный кварк не может удалиться на какое-либо существенное расстояние от других кварков, а значит, кварки не могут наблюдаться в свободном виде. Поясню для наглядности. Когда человек спит, то его высшая нервная деятельность ослабевает, а значит и электрическое магнитное поле его тела тоже, но не исчезает полностью. Не имея возможности далеко отлучаться от тела, кварки как бы парят над ним. В это время человек во сне может ощущать некое парение и взгляд на самого себя со стороны. Поэтому сон иногда и называют «малой смертью». Когда же человек умирает по настоящему, то его высшая нервная деятельность исчезает, а вместе с ней и электромагнитное поле, удерживающее кварки в теле. Они получают свободу. Вот тут и начинается самое интересное. В общей своей составляющей, кварки имеют довольно внушительную массу — от нескольких десятых грамма, до трех, а то и пяти грамм. Это люди доказали, когда поставили эксперимент по взвешиванию в барокамере умирающих и уже мертвых. И сравнили полученные результаты. Еще раз напомню — кварки очень сильно взаимосвязаны друг с другом, даже если и не находятся в одной сцепке. Еще одно замечательное свойство кварков заключается в том, что они носят на себе отпечаток мыслей и поступков людей, совершенных ими в процессе жизни и никуда со временем не деваются. Этакая домовая книга человеческой судьбы, из которой не вырвешь страницу, и не исправишь, уже написанное, когда-то в ней. По глазам уже вижу, что догадался о дальнейшем. Да. Люди, ведущие, мягко скажем, неправедный образ жизни, имеют в своем составе антикварки наиболее темных цветов с наиболее резкими запахами, но имеющих меньший заряд и бо; льшую массу. А значит подняться им значительно труднее, чем светлым. К тому же все плохие, с точки зрения общепринятой космической морали, человеческие поступки образуют из темных и дурно пахнущих антикварков более сложные цепочки, состоящие из двух-трех, а то и более антикварков, нежели светлые. Опять поясню на примере для наглядности. Когда школьник уступает место в автобусе престарелой бабушке, то его поступок прост и не имеет под собой никакой подоплеки. Совершая этот поступок почти на автомате, он меньше всего думает о том, что про него напишут в «Пионерской правде». Или солдат-ветеран, бросающийся на гранату, случайно выпавшую из рук неумелого первогодка, не имеет никаких «задних» или «передних» мыслей, как только спасти стоящих рядом сослуживцев, ценой своей жизни. Поступок прост и оценивается в один светлый кварк с сильным зарядом, но малой массой. В силу своего мощного заряда. Он способен вытащить за собой немалое количество своих «собратьев». А теперь рассмотрим другое дело. Племянник, убивший тетку из-за богатого наследства. Мотивов и подоплеки, хоть отбавляй. Тут тебе и само убийство, и корысть, и зависть, и желание возвыситься над другими, и, разумеется, страх разоблачения. Сколько я насчитал? Пять мотивов. И это только навскидку. Значит, пять темных и вонючих антикварков, да еще и в сцепке друг с другом! Представляешь, сколько подобного «висело» на каком-нибудь Гитлере со своими подручными?! Да такие цепочки утянут на дно любое количество светлых кварков. Дело сепарирования и оседания кварков — небыстрое. Длится примерно сорок дней. Поэтому и считается, что сорок дней душа находится возле тела. Когда процесс заканчивается, то легкие светлые кварки, сбросившие с себя груз темных антикварков, имея сильный заряд, устремляются к верхним слоям атмосферы, к куполу Земли, которую по меткому выражению профессора Вернадского называют ноосферой. Там они и составляют энергоинформационное поле. Мы же со своей трубой ротонного тоннеля, всего лишь придаем светлым кваркам, тоже находящимся в сцепке, необходимое ускорение. Вот в принципе и все. Нет никакой формулы, никакого моего участия и театральных постановок с Последним Судом и прочей церковной дребеденью. Доступно?
— Вполне, — ошарашенно ответил ему ангел, с трудом приходя в себя от того, что услышал. — А дальше?
— Что дальше?! — не понял его вопроса Господь.
— Я хотел спросить, а что дальше происходит с темными антикварками?
— Да, ничего, — пожал плечами Бог. — Под своей естественной тяжестью они оседают на Землю. Электрический заряд, и без того слабенький затухает, а значит перестает удерживать в сцепке свои кварки. Они распадаются. Затем идет распад уже самих кварков на ничего не значащие осколки и обрывки. В общем, мусор. Что происходит после неудачного химического опыта? Отрицательные его результаты записываются в журнал, дабы не повторять прежних ошибок, а остатки просто сливают в канализацию. Вот и все.
— Но как же так?! — почти прохрипел перехваченным голосом Захария. — Нас же с самого рождения учили, что мы призваны бороться за души людей с силами Ада. Что страшней его нет ничего на свете. И хоть никто из нас никогда этого Ада не видел и его представителями не встречался, все мы знали, что он есть и нам надо бороться с ним. А теперь, что же выходит? Ада нет? А с кем тогда бороться?!
— А что, собственно говоря, вам мешает и дальше бороться за души людей, хотя бы и при отсутствии Ада, как такового?! — всплеснул руками Господь. — Я вот, например, даже и не знаю, что страшней, выдуманный попами Ад, где все же есть какая-никакая жизнь, хоть и мучительная, или Эйнсоф — Великое Ничто, небытие, распад и забвение. Аж мороз по коже пробирает.
— А ведь и верно, — сказал ангел, немного приободряясь после недолгого раздумья. — И впрямь страшно делается, как представишь себе такое. Впрочем, понятие Ада, если на него смотреть, более расширенно, вполне укладывается в канву событий, описанных тобой. Это же какие муки страшные, осознавать грешнику свою полную дезинтеграцию?!
— Во-во! И я о том же, — поддержал его Всевышний.
— Господь, — обратился к Богу ангел после непродолжительной паузы, — позволь мне в связи с этим обратиться к тебе с еще одним вопросом?
— Слушаю, тебя, Захария, — ответил тот.
— Я сначала не хотел об этом
