(1800), чтобы вступить в заговор и свергнуть его. Победа при Маренго в корне изменила ситуацию, лишив всякой надежды роялистов и якобинцев. «Вам не следует желать возвращения во Францию, — писал он в сентябре 1800 г. Людовику XVIII, — так как вам пришлось бы шагать по сотне тысяч трупов». Бонапарт на самом деле был популярен. Покушение на него рождественским вечером 1800 г. на улице Сен-Никез имело следствием гибель двадцати двух человек. Фуше догадывался, что люди, выступившие с идеей уничтожить экипаж первого консула взрывом «адской машины», не являются «сентябристами»[94] или «заговорщиками»… Тем не менее он сослал сто тридцать опасных личностей, имевших репутацию якобинцев, на Сейшельские острова и в Кайенну[95]; когда позднее он раскрыл, что подлинными виновниками являются роялисты, он и не подумал вернуть назад высланных «неоякобинцев». Тотчас же, посредством сенатус-консульта[96], Сенату было дозволено изменить конституцию, гарантом которой он являлся, и Бонапарт получил пожизненное консульство. Восемь тысяч голосов, поданных на последовавшем плебисците против пожизненного консульства, могли исходить от военных, среди которых, как было известно, генералы Моро и Пишегрю готовили заговор.
Как бы то ни было, все шло к установлению монархического режима.
Фуше удалось раскрыть заговор, вдохновителем которого являлся генерал Жан Батист Бернадот, женатый на Дезире Клари, бывшей невесте Бонапарта; заговорщики клеймили «этого республиканского пигмея» в своих пасквилях. Более того, все тот же, сделавшийся решительно незаменимым Фуше раскрыл большой заговор Жоржа Кадудаля, в котором принимали участие Пишегрю и Моро. Предприятие провалилось потому, что Моро не желал, чтобы оно открыло путь к реставрации Бурбонов. После разоблачения Моро был отправлен в изгнание, Пишегрю повесился, а Кадудаля гильотинировали (1804).
За этими заговорами стояли Людовик XVIII и, в еще большей степени, граф д’Артуа, однако следствие сочло, что командование военной экспедицией в случае устранения Бонапарта должен был осуществлять принц крови Луи Антуан де Бурбон-Конде, герцог Энгиенский. Тогда консульская полиция похищает герцога в Бадене, т. е. за границей, доставляет его в Париж, где его судят и казнят без каких-либо улик, найдя достаточным, что он был «на жалованье у Англии» и горел желанием вступить в Эльзас.
Заговор Кадудаля и казнь герцога Энгиенского вызвали скандал. Они усилили мотивы, толкавшие Бонапарта на то, чтобы провозгласить себя наследным императором: измена была повсюду, и консул думал положить таким образом конец различным притязаниям и заговорам. Правда, он колебался, прежде чем совершить этот шаг, — ввиду отсутствия наследника и конфликтов в семье, что ставило вопрос о будущем наследовании. Семейство Бонапарт, жадное до почестей и доходных мест, которыми в конце концов станут целые королевства, доставляло ему множество хлопот. В нем царствовала мать, побуждавшая своих сыновей — Луи, Жозефа и Люсьена — требовать от Наполеона все больше и больше. Дело кончилось тем, что Наполеон назначил своим наследником Жозефа.
Трибунат издал рекомендательную резолюцию в пользу «необходимого» наследования. Сенат, со своей стороны, никак не высказался об этом, однако такой вид маневра не мешал Бонапарту, поскольку сенатус-консульты и конституционные изменения должны были исходить непосредственно от этой инстанции. А протестовать Сенат не решился.
Талейран и Феш, архиепископ Лионский и дядя Наполеона, были назначены вести переговоры с папой о коронации, которую Бонапарт хотел видеть похожей на коронацию Пипина Короткого. Пий VII немало выиграл от Конкордата Наполеона, подписанного двумя годами ранее (в 1801 г.). Несмотря на негодующие протесты роялистов, папа дал свое согласие на следующий день после казни герцога Энгиенского. В соборе Парижской Богоматери произошла знаменитая сцена, описанная ее участником: Бонапарт взял корону из рук папы и сам возложил ее себе на голову. Эту сцену обессмертил художник Жак Луи Давид. Писатель Жозеф де Местр заключил: «Пий VII деградировал до такой степени, что является теперь лишь ничего не значащим шутом».
Таким образом, восхождение Бонапарта к вершинам могущества состоялось благодаря его неукротимому темпераменту, его практическому уму, его победам, разумеется, и невероятной политике, состоявшей в подавлении якобинцев с целью вселить страх в давних заговорщиков и привести к повиновению нотаблей. Церковь после заключения Конкордата подчинилась, и единственным оружием роялистов, лишенных возможности осуществить вторжение во Францию извне, оставались заговоры и покушения.
Якобинцы и роялисты могли сколько угодно метать громы и молнии, но, потеряв возможность действовать, они быстро утратили своих сторонников. Один за другим Бонапарт оскопил оба лагеря щедрой раздачей доходных должностей. Настоящую активность, пусть порой и двусмысленную, отныне проявляли лишь генералы, заговорщики или верные служаки, ненавидевшие императора или очарованные его военным гением; в равной степени это относится к таким ловким и незаменимым министрам Наполеона, как Талейран и Фуше.
Но что же можно сказать о нации в целом? Приходится констатировать, что в своей цензовой части она сама избрала первого консула в ходе плебисцита — и именно эта часть общества и армия в его глазах кое-чего стоит, «черни, этих двадцати или тридцати тысяч базарных баб или людей того же сорта». Прочее население, уставшее от террора, инфляции, дефляции, жаждет порядка и мира. В плане порядка французы вполне могут оценить усилия нового строя. Что касается мира, то следует помнить, что военные кампании по большей части ведутся за пределами Франции и что на протяжении долгого времени война приносит славу и добычу.
Так что не стоит слишком удивляться тому, что именно буржуазия была враждебна деспотичной политике Наполеона. Республиканцы и якобинцы, с одной стороны, и роялисты — с другой, не могли определиться с тем, что он собой представлял. Но благодаря легенде, а также воспоминаниям «ворчунов»[97] в народе сложился иной образ императора. И вот тому доказательство: когда его племянник Луи Наполеон Бонапарт выдвинул свою кандидатуру на выборах 1850 г. против республиканцев — а монархия была только что, в 1848-м, вновь свергнута, — победил именно он, на сей раз в ходе всеобщего голосования.
НАПОЛЕОН: ОБРАЗ И ДЕЯНИЯ
