лежала на самом высоком камень и азартно высматривала в воде их угловатые силуэты. Никитин тем временем перескакивая с камня на камень, вылавливал бычков, иногда клевала рыбка похожая на земного окуня. Случалось, ему попадались такие рыбы, о которых Сергей не знал съедобные они или нет, он предпочитал не рисковать, и использовал их исключительно как наживку.
С камня раздался азартный крик Низы:
— Смотри, смотри вот он! — её палец указывал на воду.
Сергей, торопливо и скрытно перепрыгивая с камня на камень, подошёл поближе и посмотрел в воду. Действительно неподалёку лениво нарезал круги, небольшой осётр.
— Чуть побольше килограмма — он быстро прикинул на глазок вес рыбы.
Одно было плохо, что он находился метрах в пяти от рыбы, а длина его лески была около трёх метров. Он несколько раз закидывал наживку рядом с рыбой, но она никак не хотела реагировать на добычу.
— Эх! Надо было с собой прут взять — мысленно посетовал он.
Никитин решил подойти поближе к рыбе. Он осторожно слез с камня вода в этом месте, не доходила ему даже до пояса, но буквально через два метра, дно реки в этом месте начинало резко понижаться. Он, медленно переставляя ноги, сделал один шаг к вожделённой добыче, второй и приготовился забросить наживку.
Глаза слепили яркие световые блики, игравшие на воде и из-за этого, он не сразу он заметил узкий волнообразный силуэт, который стремительно приближался к нему. Змея! Ядовитое создание было от него буквально в одном шаге, когда его ноги сжались, и он одним стремительным прыжком буквально взлетел на ближайший камень, больно ударившись босыми пятками о его шершавую поверхность.
Позже он прикинул свой прыжок от того места, где он стоял. До камня было метра полтора, к тому же камень возвышался над водой почти на полметра. Низа изумлённо открыла рот, видя такой прыжок, который сделал бы честь любой козе но, увидев силуэт змеи, девочка взвизгнула и стала кидать в неё камнями.
Землянин тоже начал кидать в змею камнями, один раз он попал в неё и она, прекратив своё беспорядочное кружение около берега, метнулась в глубину, вместе с ней уплыл и осётр. Сергей вышел на берег и присел на камень, после происшедшего его немного трясло. Сильно болели отбитые пятки, но это было не так важно. Его жизнь — стоило того. Яд этих змеек действовал очень быстро, это он уже знал из опыта Или, свидетелем которого он в своё время был.
Однажды такая змейка укусила девочку, которая плескалась на мелководье и не заметила её. После укуса она с криком выбежала на берег, нога в месте укуса начала быстро краснеть и…, через пять минут она уже была мертва. Память Или навсегда запомнила страшно раздутую ногу в месте укуса….
Низа, аккуратно прыгая с камня на камень, стараясь при этом, лишний раз, не попадать босой ногой в воду подошла к нему.
— Я думала, у меня сердце разорвётся, когда я увидела это змею.
Сестра опустилась рядом с ним на землю и прижалась к нему, Сергей обнял её слегка дрожащими руками, так они и просидели, обнявшись, пока светило не зашло за горизонт. От пережитого волнения у него не нашлось сил даже почистить свою рыбу, пришлось это делать Низе, которая чистить рыбу не любила, но сейчас она не стала капризничать. Быстро почистив и выпотрошив рыбу, они разложили свою добычу по корзинам, и потащились домой.
В юрте, быстренько выпроводив юных энтузиастов, которые готовы были крутить круг всю ночь, они быстро перекусили наскоро поджаренной на костре рыбой и завалились спать. Низе в эту ночь несколько раз подряд снились кошмары, она громко стонала и ему приходилось будить её. Нормально заснуть он сумел только под утро.
Утром выспаться им, как обычно, не дали дети. Ему уже немного начало надоедать их постоянное присутствие.
— Ну, как здесь заняться любовью, — тоскливо думал он, глядя на них — когда с самого утра они начинают бегать около их хижины, нетерпеливо заглядывая вовнутрь сквозь порядком прохудившиеся шкуры. А выгонять их приходится поздней ночью. Ну, никакой личной жизни, скорей бы это закончилось!
Впрочем, он рассчитывал через неделю-другую закончить обустройство своей новой хижины и, тогда дети уже точно не будут его беспокоить.
Вскоре к звонким детским голосам присоединился хрипловатый голос Мудрого. Никитин торопливо натянул свою одежду и, отбросив полог, вышел ему навстречу. По неистребимой земной привычке, он хотел, было протянуть для рукопожатия свою руку, но тут, же спохватился, вовремя вспомнив, что здесь этого жеста не понимают. Старые привычки отмирали с большим трудом.
Шаман кивнул ему и вновь продолжил свой разговор с Корой, которая с важным видом, ещё бы сам Мудрый расспрашивает, рассказывала о том, как они изготавливают эти горшки.
Девочка временами разыгрывала целую пантомиму, что бы показать ему, как происходит изготовление посуды. Закончив расспрашивать Кору, старик принялся расспрашивать Сергея о проделанной работе, хотя с этого места всё было прекрасно видно, что они изготовили.
Обойдя юрту по ходу солнца, так требовал обычай, Мудрый зашёл в неё. Сразу заходить в жилище могли только те, кто постоянно жил в нёй. Показав сделанную продукцию, Никитин провел старика в новую хижину, именно хижину, а не юрту, где уже была закончена крыша и вкопаны несущие столбы. Там он продемонстрировал старику уже большую готовую печку, которая была раза в два больше чем старая.
Мудрый изумлённо цокал языком, когда Сергей объяснял ему строение печки. По знаку Никитина дети наполнили печь дровами, а Низа быстро разожгла её. Мудрый несколько раз входил и выходил из хижины, что бы посмотреть, как идет дым из трубы. Минут через десять печка уже начала нагреваться и вокруг неё заметно потеплело.
С утра с реки дул холодный ветер и было ещё прохладно, поэтому все с удовольствием столпились у тёплых боков печки. Старик подошел к печки, осторожно потрогал её, не развалится ли. Потом сел на корточки, и покряхтывая от удовольствия, прислонился к ней спиной. Он был одет в потёртую медвежью безрукавку, от которой через некоторое время начал подниматься пар. На морщинистом лице шамана отразилось выражение блаженства.
Никитин знал, что старика мучают острые приступы радикулита, и что бы дать ему повод подольше посидеть в тепле подольше начал показывать ему свои последние изделия. Посидев минут десять и благосклонно осмотрев их изделия, Мудрый с кряхтением поднялся и одобрительно похлопав Никитина по плечу направился обратно в деревню.
Цепочка детей тем временем таскала в черепаховых
