от короткого меча и разобранные на части гарда и рукоять. — Как я понял, торговля заглохла, а ты переключился на внутренний спрос, так сказать?
— По большей части. Исцеления, амулеты, зелья для, как тут принято говорить, «семьи», пару раз пришлось даже заняться экзорцизмом — завелось несколько призраков и даже один фантом по всяким подвалам и складам, где пролилось слишком много крови. Одного изгнал, с него толку было бы немного, остальных забрал себе, из фантома и вовсе может выйти нечто стоящее, — Кайнетт тоже посмотрел на разобранный меч. — От обработанных магией пуль и изменяющихся клинков пришлось пока отказаться, чтобы не привлекать внимания, но защитные браслеты по-прежнему пользуются спросом. Надо бы доработать технологию и усложнить их, когда найдется время.
— Вообще, откуда столько шума-то? — возмущённо спросил Альберт, ударив ладонью по столу. — Ну подстрелил я того парня, ну да, твои пули — дрянь ещё та. Но зачем такой вой поднимать и рыть носом землю, что головы не поднять?
— Тут всё довольно просто, нам всего лишь крупно не повезло. Вот смотрите, — Арчибальд отошел к одной из полок, вернулся со стопкой ежедневных газет магической Британии за конец августа и сентябрь. Бросил их на стол и разложил веером, от ранних к поздним. — Обратите внимание на заголовки: «проклятое оружие», «тёмный колдун», «тёмная магия», «проклятое оружие». Проблема не столько в самих пулях, сколько в наложенном на них заклинании. Британское Министерство магии вообще имеет нездоровую привычку записывать в «чёрную магию» абсолютно всё, что их как-то не устраивает, а потом гордо рапортовать, как оно с этой самой магией борется. Надо же людям чем-то заниматься, премии себе за что-то начислять, — добавил он презрительно. — Палочкой за пятьдесят фунтов и заклинанием «Инсендио», которому детей учат в одиннадцать лет, человека можно сжечь заживо за несколько секунд, и всех всё устраивает. Но зачарованный кинжал, который при ранении заставляет кровь гореть как масло — ужас и мерзость почему-то. Лицемеры. Обрати внимание, Лин, — назидательным тоном добавил маг, — постарайся лишний раз не демонстрировать свой нож, особенно если есть риск столкнуться с кем-то с той стороны. Совершенно невинная вещь, но увы, такое здесь тоже не одобряется.
— Понял, босс.
— А почему тут так упорно говорят, что этот парень «отправился на бой с тёмным колдуном и победил его»? — спросил Альберт, ткнув в одну из газет пальцем. — Здесь же буквально на соседней странице написано, что в пожаре даже костей не осталось, так откуда уверенность что он, кхм, получается, что тебя победил?
— Это не уверенность, это пропаганда, — ответил Кайнетт высокомерно. — Правда им, может, и нужна, иначе расследования бы не было, но спокойствие и сохранение лица — важнее. Пока авроры ищут нас по трущобам и притонам, министерство всех уверяет, что опасности нет и никому та самая тёмная магия, которой они до этого всех пугали десять лет, на самом деле не угрожает. Они сами себя загнали в тупик, по большей части. Не знают они, что такое на самом деле тёмная магия и запрещенные искусства.
— А ты знаешь, босс? — негромко спросил Лин. Несмотря на внешнюю разницу в возрасте, он к наставнику в магических делах относился с неким уважением — небольшой демонстрации вполне хватило, чтобы убедить, что перед ним могущественный маг, а многочисленные лекции на тему волшебного мира и мифических существ и тварей, живущих где-то рядом, лишь убедили в этом. Арчибальд не стал раскрывать ему ничего о себе, упомянул лишь о том, что старше, чем выглядит, и этого оказалось достаточно.
— Знаю, разумеется, — ответил Кайнетт уверенно, с пренебрежением глядя на движущуюся фотографию выступления начальника аврората перед прессой. — Помните, мистер МакДугалл, вы интересовались, откуда у меня такая любовь с гарантией зачищать за собой следы? На самом деле это не мои причуды, а вынужденная необходимость, и я могу рассказать, что случается, когда этого не сделаешь. Был, к примеру, один случай, примерно двадцать лет назад, когда некий волшебник пытался ставить опыты на… вампирах, выбрав для этого отдаленный остров в тропиках. Он, должно быть, думал, что, случись там нечто непредвиденное, никто и не узнает. Наивный…
Арчибальд пересказал несколько известных ему из родного мира историй о нарушении секретности и последовавшим за этим беспощадном возмездии, вплоть до выжигания целых районов и поселений. Конечно, здесь не было Святой церкви в привычном виде с её экзекуторами, да и Магическая Конфедерация большие прорывы сверхъестественного в обычный мир предпочитала скрывать, пользуясь массовым стиранием памяти, а не очередным большим взрывом на месте происшествия. Но и у них не обходилось без людей, получивших в результате перманентную амнезию, сошедших с ума или превратившихся в «овощи» от подобных процедур, выполненных второпях, «с запасом мощности» и часто отнюдь не специалистами в ментальной магии. Так что лишний раз напомнить обо всей важности секретности двум сквибам, оказавшимся замешанными в дела волшебников, не повредит, для их же собственного блага. Чтобы не увлекались излишне новыми «игрушками», чем, к сожалению, грешат многие недавно приобщившиеся к магии.
Примерно через полчаса они разошлись — Альберт убыл «прощупывать почву» перед возвращением и прикидывать, как ему восстанавливать связи, прежде чем вновь наладить торговую сеть, Лливелин отправился по какому-то поручению от своего начальства, а Кайнетт остался внизу. Для начала маг, сверяясь с рецептом, смешал несколько компонентов по местной методике создания зелий и поставил получившийся мутный раствор на медленный огонь, доходить до кипения. У него уже неплохо получалось варить готовые составы по рецепту, там самым главным было точно следовать инструкциям. А вот модифицировать их, а тем более создавать новые — удавалось намного хуже, и процент проваленных попыток оставался крайне высок. «Концептуальное» зельеварение в здешнем варианте, то есть направленное на получение конкретной мистерии, ему всё ещё давалось с трудом, слишком много факторов и переменных следовало учитывать, как при подборе ингредиентов, так и при их совмещении и доведении до готовности. Что, разумеется, задевало его гордость мастера алхимии, но возможности посвятить всё свободное время только этому направлению магии у него не было и вряд ли в ближайшее время будет. Пока же шла наработка опыта через ошибки и напрасную трату ингредиентов и сил, хотя редкий удачный результат, как правило, окупал все сложности. Данный состав, к примеру, был взят из всё-таки купленного у Флетчера за тринадцать тысяч золотых (цена поднялась) учебника по некромантии в редакции трёхсотлетней давности и должен был при нанесении создавать барьер для призраков и духов. Кайнетт попытался слегка модифицировать его, ускорив высыхание поверхности с получаса до пяти минут, но только практика покажет, что из этого получится и
