Граф Уоргрейв оказался идеальным гостем. Находясь в доме Дэвенпорта, он ни словом, ни жестом ни разу не выказал своего удивления, хотя многое из того, что он видел, могло показаться ему странным. Он совершенно спокойно отреагировал даже на то, что за обеденным столом вместе со взрослыми сидел семилетний ребенок. Уоргрейв сохранил полное хладнокровие и тогда, когда молодежь забросала его вопросами, хотя Элис показалось, что временами ему стоило немалого труда сдержать улыбку.
Питер был неприятно поражен тем обстоятельством, что граф не стал брать с собой камердинера и приехал налегке. Было очевидно, что знакомство с Уоргрейвом не поколебало убежденности юноши в том, что образцом благородного джентльмена из высшего света является Джулиан Маркхэм.
Хотя граф торопился домой, к супруге, он принял приглашение Реджи задержаться в Стрикленде, чтобы посетить выставку. На следующее утро после прибытия Уоргрейв вызвался сопровождать Элис в поездке по имению. Граф молча смотрел по сторонам, лишь время от времени задавая вопросы, из которых было ясно, что он неплохо разбирается в сельском хозяйстве.
В полдень по пути на пастбище, предназначенное для откорма молочного скота, Элис сказала:
— Для человека, который еще год назад не имел ни малейшего представления о сельскохозяйственном производстве, вы успели многое узнать и многому научиться.
— Я старался изо всех сил. — Граф широким жестом повел рукой. — Ни в одном из поместий Уоргрейвов дела не идут так хорошо, как в Стрикленде. Если я не научусь задавать толковые вопросы и нанимать толковых людей, мне никогда не добиться ничего подобного.
— У вас все получится, милорд, — сказала Элис. — Я в этом нисколько не сомневаюсь.
Когда они поднялись на вершину очередного холма, граф, устремив на Элис взгляд, осторожно осведомился:
— Ответьте, пожалуйста, мне это кажется, или кузен в самом деле стал другим человеком?
— Вам это вовсе не кажется, — ответила Элис, отдавая должное наблюдательности гостя.
— Пожалуй, моя благодарность будет в данном случае не совсем уместной, — тихо произнес Уоргрейв, — но я хочу сказать вам спасибо за то, что он так переменился. Мне кажется, вы сыграли в этом не последнюю роль.
Элис почувствовала, что краснеет.
— Если я и сыграла какую-то роль, то это произошло чисто случайно.
— Вот как? — удивился граф, давая понять, что ответ Элис его не убедил.
Неужели Уоргрейв догадался о том, какие чувства она испытывает по отношению к Реджи? Похоже, проницательность — фамильное качество Дэвенпортов, в смятении подумала Элис.
Чтобы сменить тему разговора, она указала на стадо коров, рассыпавшееся по пастбищу.
— Наши молочные коровы — гернсийской породы, — принялась объяснять она. — Их молоко имеет большую жирность, чем молоко коров других пород, так что мы довольны результатами их разведения. Если у себя в Уоргрейв-Парке вы держите молочное стадо, возможно, вы тоже захотите приобрести таких.
Что и говорить, крупный рогатый скот был вполне безопасной темой для разговора.
Для всех троих поездка на сельскохозяйственную выставку была чем-то вроде праздника. День выдался солнечный, утренний воздух был прозрачен и свеж, и Элис, ехавшая верхом между Реджи и графом Уоргрейвом, чувствовала, как радость переполняет ее душу. Поскольку на этот раз ей предстояло отправиться за пределы Стрикленда, она, чтобы никого не шокировать, была одета в женский костюм для верховой езды и сидела в седле не по-мужски, как обычно, а по-женски — боком. Впрочем, даже это не могло испортить ей настроение.
Примерно в пяти милях от Стрикленда дорога сбегала в неглубокий овраг, густо поросший кустарниками и деревьями. Когда они подъехали к этому месту, Уоргрейв, натянув поводья, слегка придержал свою лошадь и пробормотал:
— Клянусь честью, я уже видел нечто подобное…
— Что случилось? — спросил Реджи, метнув на него быстрый взгляд.
— Да нет, ничего особенного. — Уоргрейв пожал плечами. — Просто этот участок дороги идеально подходит для засады. В Испании я научился остерегаться таких мест. Когда я их вижу, у меня волосы на затылке встают дыбом. — Граф говорил подчеркнуто легкомысленным тоном, но при этом напряженно всматривался в заросли. — В ваших краях разбойники не пошаливают?
— Я, во всяком случае, об этом не слышал, — рассмеялся Реджи.
От Элис, однако, не укрылось, что он тоже насторожился.
Сидя в засаде за деревьями, Блейкфорд хмуро наблюдал за тремя приближающимися всадниками. Он не рассчитывал, что с Элис Уэстон и Реджинальдом Дэвенпортом может оказаться кто-то еще. Однако их спутник на вид не казался серьезным противником. Кем бы он ни был, решил Блейкфорд, его тоже придется убить. Что поделаешь, бедолаге следовало получше выбирать себе приятелей.
Блейкфорд надел узкую черную маску, поднял свой легкий, пристрелянный охотничий карабин и приготовился к стрельбе. Он сам и четверо его вооруженных сообщников были готовы в любой момент верхом на лошадях атаковать свои жертвы с фронта и с тыла. Еще один участник нападения, бывший армейский стрелок, лежал на животе, уверенно держа в руках ружье, которым его снабдил Блейкфорд. Этот человек, в совершенстве владевший искусством стрельбы, был для Блейкфорда настоящей находкой. Именно он должен был первым же выстрелом убить Элис Уэстон. С Дэвенпортом Блейкфорд намеревался расправиться сам. Что же касается неизвестно откуда взявшегося спутника Элис и Реджи, у кого-нибудь из нанятых Блейкфордом головорезов хватит соображения прикончить и его. Все это надо было сделать как можно быстрее — в этом Блейкфорд видел едва ли не главное условие успеха.
Как только всадники приблизились на расстояние выстрела, Блейкфорд шепнул человеку с ружьем, изготовившемуся к стрельбе из положения лежа:
— Прикончи того, что в середине. Стрелок чуть повел стволом ружья, наводя его на цель, но вдруг удивленно вскинул голову и пробормотал:
— Я не стану убивать женщину.
На какой-то миг у Блейкфорда от удивления отвисла челюсть.
— Когда я тебя нанимал, ты ничего не говорил мне насчет того, что не стреляешь в женщин, — сказал он свистящим шепотом, вне себя от злости. — Все это затеяно в первую очередь для того, чтобы отправить на тот свет ее.
— Я сказал — женщину убивать не стану, — повторил мужчина и упрямо покачал головой.
Блейкфорд пришел в бешенство, но времени на споры не оставалось.
— Тогда пали в мужчину — вон в того, высокого. С женщиной я разберусь сам.
Стрелок изменил прицел, но тут взгляд его случайно скользнул по третьему всаднику.
— Боже правый, да ведь это капитан Далтон! — Мужчина вскочил на ноги и громко закричал, стараясь предупредить путников об опасности:
