Данное объяснение необходимо, потому что из него ясно, почему нападение Василия III на Смоленск вызвало страшное негодование в Крыму. Менгли-Гирей был возмущен, как Москва посмела это сделать без разрешения! Ведь Смоленск — это никакое не владение Великого княжества Литовского, это милостивое пожалование крымских ханов Ягеллонам. Неужели Василий III настолько обнаглел, что собирается поставить это под сомнение? Только хану решать, кому, что и на каких условиях принадлежит в Восточной Европе! Когда Василий III в 1514 году взял Смоленск, Менгли-Гирей обвинил его в нарушении присяги, данной крымскому хану, и объявил о разрыве дипломатических отношений и расторжении существующих договоров[195]. Кроме того, он заявил, что 35 русских городов издревле принадлежали Крымскому ханству. Он их сейчас назад не требует, но настаивает на возвращении восьми городов, которые он якобы пожаловал Ивану III: Брянск, Рыльск, Путивль, Стародуб, Почап, Новый Городок, Карачев, Радогощ.
Василий III был несколько озадачен. Почему после взятия Смоленска на него смертельно обиделся король Сигизмунд I, было понятно и простительно. А вот воспроизвести логику крымского хана не очень получалось. Русские князья и в XIV–XV веках не очень-то спрашивались у татар, воевать им с Литвой или нет. В любом случае даже запрет крымского хана не остановил бы Василия III в его стремлении овладеть городом. Ведь не остановила же его Священная Римская империя…
На всякий случай Василий III решил в течение года не посылать в Крым послов, надеясь на то, что со временем все образуется. Оказалось, зря. Менгли-Гирей взялся за дело всерьез. Никому не позволено считать слова великого хана пустым звуком, простым сотрясанием воздуха. И в марте 1515 года состоялся новый поход крымских войск против Российского государства. Крымскую армию поддержали выступившие совместно с ней отряды Великого княжества Литовского под командованием Андрея Немировича и Остафия Дашковича. Целью похода было разорение Северской земли. Был захвачен большой полон, но городские крепости выстояли.
Как Василий III и Мухаммед-Гирей пытались дружить против Астраханского ханства
В апреле 1515 года власть в Крыму переменилась. Умер Менгли-Гирей. Хотя другом Василия III его можно назвать с большой натяжкой, все же это был хан, помнивший эффективный военно-политический союз Руси и Крыма при Иване III и вплоть до 1507 года настроенный к России весьма дружелюбно. Теперь же к власти пришел его сын, Мухаммед-Гирей, настроенный к России крайне враждебно. В списке его врагов Василий III занимал почетную верхнюю строчку.
Однако христианский враг был лучше своего, татарского, врага. Пока существовало Астраханское ханство, прямой наследник Большой Орды, Крыму с его претензиями на гегемонию в татарском мире было неуютно. Уже летом 1515 года Мухаммед-Гирей пытался завоевать Астрахань. В его свите ехал русский посол Михаил Тучков, от которого мы и знаем подробности похода. Нападение оказалось неудачным, астраханцы отбились. Мухаммед-Гирей во всем обвинил Василия III, который вовремя не прислал свою помощь.
Василий III был перед сложным выбором. С одной стороны, если Крым со всеми его антироссийскими настроениями предлагал военно-политический союз для взятия Астрахани, этим шансом надо было пользоваться. Это была та платформа, на которой Русь и Крым могли объединиться в альянс, как некогда при Иване III. С другой стороны, Василию III совершенно не хотелось посылать «судовую рать» к далекому Прикаспию. Помимо объективных чисто технических трудностей, здесь было много политических нюансов. Путь по Волге лежал через Казань. Отношения с ней в это время были очень непростыми, и неизвестно, не спровоцировала бы русская армия, следуя через земли Казанского ханства, масштабный антирусский мятеж. К тому же Василий III четко понимал одну простую вещь: пока существует Астраханское ханство, Крым предлагает России дружбу, готов вести переговоры и вообще всячески заинтересован в хороших отношениях с государем всея Руси. А исчезнет Астрахань? Будет покорена? Против кого тогда смогут «дружить вместе» Русь и Крым? Больше кандидатур как-то не просматривалось. А это означало, что после Астрахани Мухаммед-Гирей вплотную займется былым союзником.
Значит, надо было балансировать между туманными обещаниями рано или поздно напасть на Астрахань вместе с крымцами (да вот незадача — кораблей нет, лес в стране кончился, порох отсырел и т. д.) и той тонкой гранью, за которой терпение Мухаммед-Гирея лопнет и последуют санкции уже против России. Можно было даже осторожно попробовать поиграть на татарских интересах. В ноябре 1515 года посол Михаил Тучков побуждал хана напасть на Великое княжество Литовское, мотивируя свою просьбу как раз «астраханским вопросом»: русское войско все на литовском фронте, так кто же, спрашивается, пойдет на Астрахань? Если хан заинтересован в каспийском походе, то пусть своим нападением скует литовскую армию и позволит России высвободить часть своих сил… В Крыму к этим словам отнеслись как полагается — то есть как к дипломатическому лукавству. Но показательны сами темы, поднимаемые в посольских дебатах.
Между тем на российских окраинах продолжалась военная активность татар. В сентябре 1515 года татарские князья Андышка (Айдешка) и Айга нападали на мещерские и мордовские места. Перезимовав под Азовом, весной 1516 года они повторили поход. Мелкие татарские шайки (современники называли их «безголовыми», то есть не имеющими командира) зимой 1515/16 года облюбовали для своих грабежей окрестности Рязани, Путивля и Белева. В июне 1516 года царевич Богатур напал на Мещерскую и Рязанскую земли. В том же 1516 году Айдешка еше раз разорил Мещеру.
В 1516 году Василий III оказался в центре крупной политической интриги. Вражда Мухаммед-Гирея и его брата Ахмата достигла пика. Ахмат предложил Василию III военный союз с Астраханским ханством и Ногайской Ордой, направленный против Крыма. Состав союзников был необычен. Русский посол И. Г. Мамонов, услышав эти слова, даже переспросил: «Точно ли с Астраханью и Ногаями?» Дело в том, что не далее как в апреле 1516 года ногайский мурза Агиш-князь запрашивал в Москве у Василия III в аренду войско в 20–30 тысяч русских конников для… войны против Астрахани.
Одновременно в 1516 году резко возросло дипломатическое давление Крыма на Москву с целью склонить ее к участию в астраханском походе. Верный своему принципу считать себя в Восточной Европе самым главным, Мухаммед-Гирей весной 1516 года отдал распоряжение Сигизмунду I не нападать в этом году на Россию: Василий III будет занят, отведет армию с литовских рубежей для похода на Каспий. Москве же Крым открытым текстом грозил войной, если она не поддержит нападение на Астрахань. Это был кнут, а в качестве пряника предлагалось включить Астрахань после взятия в состав Русского государства, но при этом сделать ее одновременно вассальной Крымскому ханству. Тут просматривалась далекоидущая политическая интрига: соблазнив Россию Астраханью, Крым хотел добиться признания своего сюзеренитета над частью русской территории, пусть и не совсем русской, а бывшей астраханской — неважно. Важно то, что тем самым Василий III в каком-то смысле оказался бы в вассальной зависимости от Крыма, чего, собственно, Мухаммед-Гирей и добивался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
