— Ограничить доступ в Библиотеку?
— Именно. Принцип таков: если кому-либо потребуется информация, он или она должны проконсультироваться с библиотекарем, и библиотекарь должен обеспечить абонента нужной информацией. Совет не желает, чтобы люди свободно разгуливали по Библиотеке и самостоятельно работали с компьютерами. Члены Совета говорят, что затраты на ремонт и обслуживание компьютеров и прочей библиотечной техники становятся непомерными.
— Но это просто невероятно! Существует тысячелетняя традиция открытого доступа в Библиотеку!
— Существует, но в последние годы субсидии на содержание Библиотеки урезывались несколько раз, и средства у нас уже не те, к которым мы привыкли. Стало очень трудно поддерживать оборудование в должном состоянии.
Селдон потер подбородок.
— Но если субсидии урезаны, следовательно, вы наверняка были вынуждены понизить жалованье сотрудникам и прибегнуть к увольнениям — ну или, по крайней мере, не нанимать новых?
— Вы совершенно правы.
— Но в таком случае, как же вы сумеете взвалить на плечи сотрудников новый объем работы по обеспечению абонентов информацией?
— Замысел таков, что мы не будем обеспечивать абонентов всей информацией, которую они будут запрашивать, а только той, которую мы сочтем потребной.
— Значит, вы не только ограничите доступ в Библиотеку, а еще и ограничите доступ к информации?
— Боюсь, что так.
— Не могу поверить, что этого хотят все библиотекари.
— Ох, профессор Селдон, просто вы не знакомы с Дженнаро Маммери, — вздохнул Лас Зенов, и, поняв по лицу Селдона, что тот действительно не знает, о ком идет речь, продолжил: — «Кто он такой?» — спросите вы. Он — глава группировки в Совете, той самой, что ратует за закрытие Библиотеки. И чем дальше, тем больше членов Совета встает на его сторону. Если я позволю вам и вашим коллегам обосноваться в Библиотеке в качестве независимого подразделения, даже те члены Совета, которые сейчас не поддерживают Маммери, встанут на его сторону. В этом случае я буду вынужден уйти в отставку.
— Послушайте, — неожиданно горячо проговорил Селдон, — это — возможное закрытие Библиотеки, отказ в выдаче нужной информации абонентам, да и ограничение субсидий тоже — это признаки гибели Империи. Разве вы не согласны со мной?
— Если так рассуждать, то, может быть, вы и правы.
— Тогда позвольте мне поговорить с Советом. Позвольте объяснить им, какое будущее может ожидать Библиотеку и всю Империю и каковы мои намерения. Может быть, я сумею убедить их, как убедил вас.
Зенов задумался.
— Мне бы хотелось вам помочь, но вы должны заранее знать, что ваша попытка может оказаться безуспешной.
— Я должен рискнуть. Прошу вас, сделайте все возможное и дайте мне знать, где и когда я смогу встретиться с Советом…
Селдон оставил Зенова в смятенном настроении. Все, что он сказал Главному Библиотекарю было правдой и лежало на поверхности. Не сказал он ему только одного — какова была его истинная цель пользования Библиотекой.
А не сказал он этого потому, что пока и сам этого точно не знал.
9
Гэри Селдон сидел у постели Юго Амариля — печально, терпеливо. Дни Юго были сочтены. Медицина была бессильна, даже если бы Юго решил прибегнуть к помощи врачей, а он от нее отказался.
Ему было всего пятьдесят пять. Селдону — семьдесят, а он все еще был в неплохой форме — вот только ревматизм докучал, из-за приступов которого он время от времени начинал прихрамывать.
Амариль открыл глаза.
— Ты все еще здесь, Гэри?
Селдон кивнул.
— Я не покину тебя.
— Пока я не умру?
— Да, — ответил Селдон и, не сдержав тоски и горечи, сказал: — Ну зачем же ты так, Юго? Живи ты нормальной жизнью, ты бы прожил еще лет двадцать, а то и все тридцать!
Амариль вяло улыбнулся.
— Нормальной жизнью? То есть с выходными, отпусками? Ездил на курорты? Развлекался?
— Да. Да.
— Тогда бы я либо все время думал о том, как бы поскорее вернуться к работе, либо в конце концов мне бы понравилось бить баклуши, и за эти двадцать или тридцать лет я бы больше ничего не сделал. На себя посмотри.
— Зачем?
— Десять лет при Клеоне ты был премьер-министром. Сильно ли ты преуспел в науке за эти годы?
— Я тратил четверть свободного времени на психоисторию, — возразил Селдон.
— Преувеличиваешь. Если бы не я, прогресс психоистории забуксовал бы.
Селдон кивнул:
— Ты прав, Юго. И за это я тебе очень благодарен.
— Да и раньше, и потом, когда ты половину времени тратил на административные дела, кто делал — да, теперь уже делал… всю настоящую работу? А?
— Ты, Юго.
— То-то и оно, — пробормотал Юго и закрыл глаза.
— И все-таки, — сказал Селдон, — ты готов взяться за все эти административные дела, если бы пережил меня?
— Нет! Я хотел возглавить Проект, чтобы он двигался в том направлении, в каком хотелось мне, а административные обязанности я бы отдал другим.
Амариль тяжело дышал. Но вот он слабо пошевелился, открыл глаза и взглянул на Гэри в упор.
— Скажи, что будет с психоисторией, когда меня не станет? Ты думал об этом?
— Думал. И хочу поговорить с тобой об этом. Могу порадовать тебя, Юго. Я верю, что в психоистории произойдет революция.
— В каком смысле? — нахмурился Юго. — Что-то мне не нравится, как это звучит.
— Послушай. Это была твоя идея. Несколько лет назад ты сказал мне, что хорошо бы основать две Академии. Два отдельных учреждения, изолированных друг от друга и призванных послужить зародышами новой, Второй Галактической Империи. Помнишь? Это же ты придумал.
— Психоисторические формулы…
— Знаю. С их помощью. Теперь, Юго, я вовсю разрабатываю эту твою идею. Мне удалось получить кабинет в Галактической Библиотеке…
— Ах, Галактическая Библиотека… — Амариль еще сильнее нахмурился. — Не нравятся они мне. Кучка самовлюбленных тупиц…
— Не все там тупицы, Юго. Главный Библиотекарь, Лас Зенов, человек неглупый и неплохой.
— А тебе не встречался там библиотекарь по имени Маммери — Дженнаро Маммери?
— Нет, но я о нем слышал.
— Полное ничтожество. Однажды мы с ним повздорили — он меня принялся распекать за то, что я что-то с места сдвинул или не туда поставил. А я ничего такого не делал и жутко разозлился. Я словно обратно в Даль попал. Знаешь, Гэри, в далийском жаргоне есть масса оскорбительных словечек. Вот и я использовал одно из них по его адресу. Я сказал ему, что он мешает работе над психоисторией и что в истории останется в образе злодея. Ну, вместо слова «злодей» я ввернул это самое словечко, — Амариль слабо улыбнулся. — Словом, он заткнулся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
