— Как ты думаешь, Клу, это упростит нашу задачу?
— Думаю, усложнит, директор…
Эйшрахаг только усмехнулся. Он снисходительно позволил себе некоторую самонадеянность. Амазонки… большое дело!.. И даже не предполагал, что будет наказан за нее со всей изощренной жестокостью, на какую только способна женщина.
Но тогда он еще не знал, что ему предстоит. Отпустив Клурикана, он объявил боевой сбор группе «Абориген». Своей сокровенной команде сверхбыстрого реагирования, которая специально готовилась для перевода проекта «Бумеранг» в практическую плоскость, — кому же еще метать бумеранги, как не аборигенам?! — готовилась большую часть времени, а меньшую по мере сил проводила в других группах ОАМ, только чтобы не терять хватки. Уже через час группа «Абориген» грузилась на борт галактического транспорта класса «спанки», такого же маневренного и скоростного, как «пикси» патрульников, но специально облегченного и потому имевшего все шансы опередить амазонок Климовой. А еще спустя полтора часа зеленый от дурноты, но все еще не растерявший решимости Людвик Забродский на подгибающихся ногах поднимался по сырому от дождя трапу на борт патрульного корабля «амазонок». «Сейчас, — думал он, — сейчас все закончится. Конец ожиданию, будь оно сто раз неладно. И начало настоящей работе».
Как бы он обошелся в тот миг с провидцем, который сообщил бы ему, что ничего сейчас не закончится, что ничего толком еще и не начиналось? Что впереди — полтора десятка лет новых ожиданий, новых поисков и новых безуспешных проектов?..
13. Хочу быть эхайном
— Почему «Ньютон-3»? — спросил я.
— Почему? А-а… — Забродский отмахнулся. — Мы были молоды и изощрялись в подобного рода шарадах. Третий закон Ньютона. Всякому действию соответствует равное ему противодействие, понимаешь? На все, мол, происки эхайнов мы найдем свой достойный ответ. Надеюсь, ты не хочешь спросить, почему-де «Аргос-100»?
— Обойдусь, — сказал я, хотя так и подмывало спросить. — Вы можете ответить мне еще на один вопрос?
— Ну… попытаюсь, — сказал Забродский не слишком решительно.
— Ведь вы были там, на Тайкуне, когда появился я.
— Конечно, был.
— И вы осматривали… — мне с огромным трудом давались эти слова, — мертвых детей.
— Осматривал, — лицо Забродского сделалось совсем пасмурным. — Это часть моей работы.
— Это были мои братья и сестры?
— Нет! — быстро ответил Забродский. Мученически закатил глаза, замычал и тут же поправился: — Не все. Если верить медальонам — а у нас нет оснований им не верить, потому что они соответствовали владельцам… не хочу вникать в детали, но эти медальоны не раздаются направо и налево просто так… Так вот, по медальонам установлено, что среди погибших было три мальчика и две девочки, принадлежащие к одному с тобой роду Тиллантарн. — Он смежил веки, словно читая невидимый список. — Мальчиков звали Нгеа Рингарэнн, Нендэ Согонекк и Нзиури Тарьярэнн, девочек — Ниэрэ Соннур и Нтеурра Тилтоэ. Согласно генетической экспертизе, они были братьями и сестрами. И, хотя сравнение с твоим генным материалом своевременно не проводилось, существует высокая степень вероятности того, что это также и твои братья и сестры… Один мальчик был из рода Кансатайн, и еще мальчик и девочка из рода Лаххорн. Ты удовлетворен моим ответом?
— Да, — сказал я сдавленным голосом, изо всех сил стараясь не разреветься.
— Хорошо, — промолвил дядя Костя, хотя по его лицу было ясно, что ничего хорошего в создавшейся диспозиции он не видит. — Пойдем, Людвик. Ты выложил мальчику все секреты, какие только остались в твоей голове, нарушил все служебные предписания и запреты — словом, облегчил свою душу и заронил смятение в душу этого юнца. Аллилуйя. Пойдем куда-нибудь в самое злачное место, какое только найдется на восточном побережье старой доброй Гишпании, и обмоем твою свободу.
— Подождите, — сказал я. — Так значит, я и был тот самый живой эхайн, который был необходим для проекта «Бумеранг»?
— Именно так, — ответил Забродский.
— Это меня вы хотели сделать своим бумерангом… на один бросок?
— Хотели, — сказал Забродский.
— А все остальные возможности? Они были использованы и не дали результата?
Забродский болезненно скривился.
— Еще восемь лет назад, — сказал он, — в рамках программы «Человек-2» в Канадском институте экспериментальной антропологии был создан генетически безупречный прототип… назовем его эхайн-2. Технологически это было непросто, но все же рутинно. Психоэм, как я уже говорил, воспроизвести не удалось. Мы думали, что, может быть, обойдется. Ведь по всем остальным параметрам это был стопроцентный эхайн. Точнее, их было несколько. Пятеро… Не обошлось.
— Что с ними случилось?
— Они слишком далеко проникли и не успели отступить. Их всех… не знаю, применим ли термин «убили» к людям-2… уничтожили.
— Что же за штука этот ваш психоэм, что из-за него столько возни? — пожал я плечами.
— Я битый час уже талдычу: душа, — сказал Забродский.
— Видишь ли, Север, — вмешался Консул. — В некотором смысле психоэм — это последний рубеж обороны матушки-природы. Последнее, что отделяет нас от биологического бессмертия. Мы уже научились изготавливать новые тела. Не так давно мы научились сохранять информацию мозга в компактном виде и загружать ее в новый носитель. Но в результате не получается прежняя личность. Всегда возникает новая. — Он помолчал, усмехаясь. — Применительно к людям-2 проблема биологического бессмертия была решена давно. Поэтому позволю себе несколько притушить драматизм поведанной доктором Забродским истории об эхайнах-2. Да, они были уничтожены контрразведкой Черной Руки. А уже следующим утром все пятеро как ни в чем не бывало разгуливали по родной Баффиновой Земле. Один мой друг из этой компании говорил: «В нашей функциональной программе смерть не предусмотрена». Разумеется, они ничего не знали о своих похождениях на Эхитуафле — потому что их личности были восстановлены с резервных копий, сделанных перед отправкой в пределы Черной Руки… Согласись, для нас, обычных людей, такой подход к извечной теме жизни и смерти звучит несколько цинично.
— Ну, наверное, — пробормотал я.
— Когда мы научимся воспроизводить психоэм, мы станем действительно бессмертными. Тогда каждый сам будет волен выбирать, как долго ему жить и как со своей жизнью поступать… Но пока мы этого не научились, и потому в сердце Эхайнора нам не пройти.
— Должен заметить, — добавил Забродский, — коли уж у нас нынче день раскрытия всех и всяческих секретов… да и не такой уж это и секрет, впрочем… что мы тоже отслеживаем психоэм во всех точках соприкосновения Федерации с другими мирами Галактики. В рамках проекта «Белый щит». Это, в том числе, позволяет нам иметь точные сведения обо всех эхайнах, прибывающих на нашу территорию инкогнито.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
