важен для тебя. Ваши с ним судьбы должны быть глубоко и неразрывно связаны, и он тоже должен быть предан тебе всем сердцем. Вы оба должны быть готовы посвятить друг другу годы, отдать друг за друга жизнь или даже душу.
Мо Жань рассмеялся:
– Вот как! Что ж, это условие очень странное, но выполнить его несложно.
Его вера в их с Ши Мэем крепкую дружбу была непоколебима.
Цзи Байхуа же, услышав его слова, насмешливо приподнял уголки губ:
– «Несложно»? Происходящее в человеческом сердце издревле было одной из величайших загадок. То, что ты принимаешь за истину, не всегда таковой является. Я живу в этом мире уже очень, очень давно и повидал немало тех, кто утратил свои истинные чувства, так и не узнав, кто был предназначен им судьбой на самом деле. За эти тысячи, десятки тысяч лет лишь немногим удалось открыть «Чансянсы». Скажу даже – их можно пересчитать по пальцам одной руки.
– Отчего же это так? – удивился Мо Жань. – Даже если сделаешь неправильный выбор, следует просто продолжить поиски. На худой конец, можно просто давать ларец в руки всем знакомым – так рано или поздно он найдется, этот самый важный человек в жизни, разве нет?
– Как раз в этом и заключается второе условие, – продолжил Цзи Байхуа. – Кроме тебя, прикоснуться к «Чансянсы» может лишь один человек. Другими словами, у тебя есть лишь одна попытка. Если выберешь неверно – ларец навеки останется закрытым и никто больше не сможет заполучить лежащее внутри оружие.
Мо Жань усмехнулся:
– Неудивительно, что вы не хотели рассказывать об этом при всех. Если бы кто-то из моих спутников услышал об этих условиях, сложилась бы весьма неловкая ситуация. А если бы я вдобавок принял из ваших рук ларец и тут же подошел к кому-нибудь из них, чтобы тот его открыл, все бы узнали, кто наиболее мил моему сердцу, и это был бы жуткий конфуз.
Юноша ненадолго замолк, вертя ларец в руках, а потом добавил:
– Впрочем, эта ваша штучка сделана очень любопытно. Выходит, она как замочная скважина, в которую можно сунуть ключ лишь единожды. Сунешь не тот – и ларец можно будет выкинуть.
– Конечно же, его можно открыть лишь единожды. А сколько раз ты собрался его открывать? – сказал Цзи Байхуа, пристально глядя на Мо Жаня. – Вы, смертные, наслаждаетесь мирской суетой всего несколько десятков лет, но сколько раз за это время успеваете предать свою любовь и дружбу, сами этого не осознавая? Видишь ли, человеческие чувства подобны «Чансянсы»: если сделаешь неправильный выбор, будет трудно отыграть все назад.
– Ха-ха… Не волнуйтесь, уважаемый бессмертный лис. Другие могут ошибаться, но я знаю наверняка, какой выбор будет верным. – Мо Жань молитвенно сложил ладони и отвесил лису почтительный поклон, после чего широко улыбнулся. – Это чувство я точно не предам.
Цзи Байхуа бросил на него пронзительный взгляд и тихо, мелодично произнес певучим тоном:
– Не стоит быть таким самоуверенным, юный бессмертный господин. Я смотрю на тебя и понимаю: ты совсем не знаешь, кто предназначен тебе судьбой.
Мо Жань застыл, машинально продолжая улыбаться:
– Что вы хотите этим сказать?
Но этот красивый бессмертный лис, утверждающий, что верит «лишь истинным чувствам и крепким узам», не желал ничего объяснять, только тихо вздохнул и нараспев прочел:
– «Не заставляй же помнить о тебе, зеленой ивы веточки ломать»[47]. Эх…
Не получивший приличного образования Мо Жань совершенно не воспринимал на слух все эти заумные цитаты, которыми к месту и не к месту сыпали ученые люди. Он лишь смутно чувствовал, будто бессмертный лис пытается таким извилистым путем сказать ему что-то важное, но, к сожалению, Мо Жань был слишком глуп, чтобы понять его подсказку.
Он хотел было спросить снова, но Цзи Байхуа, решив, что на этом его задачу можно считать выполненной, слабо улыбнулся и взмахнул рукавом, отправляя Мо Жаня обратно к его спутникам. Сделав это, лис вдруг застыл, словно каменное изваяние, и с грохотом рассыпался на куски. На том месте, где он только что стоял, остался лежать лишь черный камень для игры в вэйци[48].
Жаль, что Мо Жань этого уже не видел. Иначе все, что впоследствии произошло на дне озера, могло бы сложиться совсем иначе…
Придя в себя, Мо Жань обнаружил, что вновь стоит в священной оружейной с ларцом «Чансянсы» в руках. Остальные четверо все это время терпеливо ждали его возвращения.
Завидев юношу, Гоучэнь Шангун широко улыбнулся и произнес:
– Этот маленький лис весьма забавный, не правда ли? Всего-то нужно открыть коробочку, а он напустил столько тумана. Ну что? Теперь ты знаешь, как открывается ларец?
Момент истины настал, и Мо Жань невольно задумался, правильно ли собирается поступить. Хорошенько поразмыслив, он улыбнулся и сказал:
– Да, и это очень просто.
Затем Мо Жань подошел к Ши Мэю и небрежно заявил:
– У этого замка весьма затейливое устройство. Думаю, вы и за десять лет не поняли бы, как он открывается. Не желаешь взглянуть?
С этими словами он протянул ларец Ши Мэю.
Золотистое сияние, исходящее от парчовой коробочки, озарило прелестные, нежные черты Ши Мэя.
– Ши Мэй, попробуй его открыть.
Мо Жань изо всех сил притворялся беспечным, но его сердце сжалось, а ладони покрылись потом.
На кону стояла единственная возможность получить божественное оружие, и Мо Жаню следовало быть предельно осторожным, но ему казалось, что он и так уже достаточно хорошо все обдумал. Неужели он, человек, который уже однажды умирал, может не знать, какой человек значит для него больше всех остальных?
Он же не настолько глуп.
Ши Мэй замялся было, но все-таки взял «Чансянсы» в руки.
Сердце Мо Жаня подскочило и забилось где-то в горле. Он довольно долго пристально глядел на ларец в руках Ши Мэя, но, вопреки его ожиданиям, не произошло ровным счетом ничего.
Ши Мэй между тем внимательно осматривал ларец, бережно держа его в ладонях.
– На нем нет ни одного даже крошечного зазора, – удивленно заключил он, проведя пальцем по нарисованным на крышке рыбкам. – Я даже не могу понять, где у него замочная скважина.
Почему же ничего не происходит?
Ши Мэй прикоснулся к «Чансянсы», а он не открылся. Как так?
«Неужели… А! Точно! Перчатки!»
Мо Жань мельком взглянул на перчатки из оленьей кожи, защищающие руки Ши Мэя от холода, и его сердце дрогнуло. Он хотел было попросить Ши Мэя снять их и попробовать снова, но внезапно тонкая рука с длинными тонкими пальцами без какого-либо предупреждения потянулась к «Чансянсы» и спокойно забрала его
