83 АУФСБСО. Д. 4324. Л. 34.
84 БочкаревА. А. Критка чистого чувства. С. 594.
85 Речь. 1942.4 сентября.
86 Там же.
87 АУФСБСО. Д. 1432. Л. 34–35 об.
88 Там же. Д. 3245. Л. 12.
89 Виноградов И. В. Строки, пропахшие порохом. Л., 1981. С. 55.
90 АУФСБПО. Д. 13954. Л. 56.
91 Новый путь. 1942.28 июня.
92 Там же.
93 Там же.
94 Речь. 1942.22 апреля.
95 АУФСБСО. Д. 14223. Л. 41.
96 Герценштейн Р. Э. Война, которую выиграл Гитлер. С. 375.
97 Речь. 1942.14 августа.
98 Штрик-Штрикфельд В. К. Против Сталина и Гитлера. Генерал Власов и Русское Освободительное Движение. С. 158.
99 Беликов Г. Оккупация. С. 101. 100Тамже. С55.
101 Там же. С. 101.
102 Речь. 1943.12 марта.
103 АУФСБСО. Д. 3792. С. 73.
104 АУФСБПО. Д. 49274. Л. 51.
105 АУФСБНО. Д. 1/7242. Л. 14.
106 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 193. Л. 26.
107 Герщитейн Р. Э. Война, которую выиграл Гитлер. С. 331.
108 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 728. Л. 1.
109 Нюрнбергский процесс: Сб. материалов. М., 1958. Т. 2. С. 576.
111 ЮдетовА. Ф. Политическая работа партии среди населения оккупированной советской территории (1941–1944). С. 70. ЦГАИПД.Ф0-116.Оп.9.Д.177.Л.181.
112 АУФСБНО. Д. 1/1075. Л.23.
113 Новый путь. 1942.9 апреля.
114 АУФСБСО. Д. 3792. Л. 78.
115 Там же. Л. 105. "6Тамже. Л. ПО.
117 ГАОО. Ф. 2608. Оп. 1. Д. 32. Л. 3.
118 АУФСБНО. Д. 2А/1084. Л. 15.
119 Картотека «Z» Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг. С. 24.
120 Там же.
121 Там же. С. 238. "АУФСБНО. Д. 43689. Л. 37 об.
123 Там же. Л. 135.
124 Там же. Исторический фонд. Д. 54. Л. 116.
125 Там же. Л. 142.
126 АУФСБНО. Д. 43689. Л. 243–245 об.
127 Там же. Д. 41586. Л. 62.
128 СРАФУФСБСПбЛО.Д. 19344. Л. 103–105.
129 Там же.
130 Картотека «Z» Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг. С. 246.
131 Там же. С. 262.
132 Там же. С. 25.
133 Новый путь. 1941.21 декабря.
134 АУФСБСО. Д. 9856-С. Л. 17.
135 Речь. 1943. 5 марта.
136 Речь. 1942.13 февраля.
137 Речь. 1942.25 марта.
138 Там же.
139 Документы внешней политики СССР. М., 1958. Т. 2. С. 348.
140 Картотека «Z» оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг». С. 330.
141 Нюрнбергский процесс над главными немецкими военными преступниками: Сб.: материалов. В 7 т. М., 1958. Т. 3. С. 539.
142 ГАБО, Ф 2521. Оп. 1. Д. 3. Л. 68.
143 Там же.
144 Там же. Ф. 2608, Оп 1. Д. 6. Л. 7.
145 Речь. 1942.1 июля.
146 ГАНО. Ф. Р-2113 Оп. 1. Д. 34. Л. 12.
147 ГАБО. Ф. 2608. Оп. 1. Д. 32. Л. 48.
148 Речь. 1943.20 января.
149 АУФСБНО. Д. 1/3986. Л. 15.
150 ЦГАИПД. Ф. 0-116. Оп. 9. Д. 1297. Л. 74.
151 Там же. Л. 77.
152 ГАНО.Ф.2113.Оп.1.Д.6.Л.39.
153 АУФСБНО. Д. 1/3986. Л. 21.
154 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 199. Л. 4.
155 АУФСБНО. Д. 1/3986. Л. 165.
156 ГАНПИНО. Ф. 260. Оп. 1. Д. 192. Л. 52.
157 Там же. Д. 105. Л. 7.
158 Картотека «Z» Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг». С. 322.
159 АУФСБСО. Д. 2418. Л. 4.
160 Картотека «Z» Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг». С. 15.
161 Там же. С. 17.
162 Там же. С. 23.
163 Там же. С. 219.
164 Там же. С. 228.
165 АУФСБСО. Д. 2418. Л. 23.
166 Там же. Л. 46.
167 СРАФ УФСБСПбЛО. Д. 2412. Л. 78.
168 Картотека «Z» Оперативного штаба «Рейхсляйтер Розенберг». С. 254.
169 Новый путь. 1941.7 декабря.
Глава 4. Система образования
К началу Великой Отечественной войны поколение, выросшее при советской власти, представляло собой значительную силу. Разведуправление 61 пехотной дивизии вермахта признавало, что «в отношении молодёжи необходимо констатировать очень сильное влияние большевиков. Большевики сознательно уделяли много внимания молодёжи, воспитывали и продвигали её… Они сумели пробудить в ней сознание превосходства большевистской культуры и техники, а также вселили веру в лучшее будущее советского народа»1.
Для разложения подрастающего поколения в крупных русских городах вводилась специальная должность «представителя министерства пропаганды по школам». Он непосредственно контролировал отдел просвещения городской управы. В качестве первоочередных задач, решаемых данным отделом, нацисты называли следующие:
1. Составление новых учебных планов и программ.
2. Подготовка зданий к учебным занятиям.
3. Регистрация педагогов.
4. Замена советских учебников новыми2.
Отдел просвещения был обязан по запросам германского командования подготовить справки о школах и вузах на данной территории до июня 1941 года. Отдельно брались на учет все преподаватели высших учебных заведений, средних школ, работники дошкольных учреждений и дети школьного возраста.
Одной из главных проблем, которой должна была активно заниматься коллаборационистская администрация, немецкое командование назвало «дебольшевизацию населения и в первую очередь детей»3. Делать это предполагалось руками педагогов. В первые же недели оккупации в школах прошли чистки от «нежелательного элемента». Все преподаватели в обязательном порядке заполняли анкеты, где, кроме традиционных, были и следующие вопросы: вероисповедание, место рождения отца, национальность отца, девичья фамилия матери, место рождения матери, национальность матери, образование, профессия, где работал, какую занимал должность, был ли членом или кандидатом в ВКП (б), не было ли в роде жидов до деда, служил ли в армии, с какого времени проживает в данной местности, настоящий адрес4.
Заполнившие данную анкету предупреждались, что за ложные сведения они будут отвечать по законам военного времени. Оккупантов не интересовал уровень подготовки преподавателей, главное, на что обращалось внимание, это возможность использования их потенциала в интересах оккупационных властей.
Заработная плата для учителей средних и начальных школ устанавливалась из расчета проведения педагогами не менее 30 уроков в неделю. Это считалось нормативной нагрузкой. Сами оклады делились на шесть категорий:
а) группа окладов 1 (1200 руб.). Ее получали областные инспектора, заведующие высших профессиональных школ, заведующие технических профессиональных школ;
б) группа окладов 2 (950 руб.). Ее получали профессора школ и учительских семинарий.
в) группа окладов 3 (800 руб.). Ее получали заведующие народных школ, училищ, учителя средних школ.
г) группа окладов 4 (700 руб.). Ее получали заведующие начальных школ и сельских дополнительных школ, постоянные учителя народных училищ и школ.
д) группа окладов 5 (600 руб.). Ее получали постоянные учителя начальных школ и сельских дополнительных школ.
е) группа окладов 6 (500 руб.). Ее получали непостоянные учителя и совместители начальных школ.
Если преподаватель выполнял учебную нагрузку менее 30 часов в неделю, то вышеперечисленные оклады уменьшались в соответствии с уменьшением количества часов.
Кроме этого, определялась система надбавок к окладу. Они полагались за стаж работы (за пять лет - 10 %, за 10 лет — 20 %, за 15 лет — 30 %, за 20 лет — 40 %, за 25 лет и выше — 50 %), за управление школой (с 5–9 классами 10 %, с 10–15 классами 20 %, с 16 и более 25 %). Значительные прибавки к заработной плате (до 50 %) могли получать учителя, владевшие немецким языком, а так же фольксдойчи. В некоторых районах Северо-Запада РСФСР рассматривался вопрос об увеличении денежного содержания учителям, начавшим свою работу до 1917 года. Эти люди, по мнению оккупантов, были более пригодны для проведения в школах пронацистской политики, чем молодые педагоги.
В распоряжениях коллаборационистской администрации неоднократно писалось о том, что «полагается не полностью занятых учителей, а также педагогов, доказавших свою преданность идеям Новой Европы, кроме их деятельности учителя, за вознаграждение привлекать к управлению деревней и к другим соответствующим работам. Данное распоряжение является распоряжением немецких властей»5.
На оккупированной немцами территории России все учителя были обязаны встать на учет в районных отделах народного образования. Русское население извещалось о том, что согласно распоряжению германского командования в сельской местности открываются школы в объёме четырёх классов и семилетки в городе. Обучение планировалось бесплатное, за исключением сборов на уборщиц6. Но уже в 1942 году, при оккупации Северного Кавказа, образование объявлялось платным. Родители обязывались сдавать в местные управы от 20 до 60 рублей за обучение одного ребенка. На скидки в оплате могли рассчитывать только малоимущие и круглые отличники7.
Но декларированная любовь оккупантов к культуре и образованию часто шла вразрез с их повседневной деятельностью. Так, например, многие довоенные культурно-просветительные центры города Ворошиловска (Ставрополь) немецкие солдаты превратили в складские помещения, казармы для солдат или конюшни. В актовом зале бывшего Дома пионеров были устроены стойла для лошадей, а в кабинетах разместились немецкие конюхи и ездовые.
Большинство школьных зданий и вчерашних институтов города было приспособлено под военные госпитали, при этом на улицу выбрасывалось практически все. Один из свидетелей этого варварства позднее вспоминал, как гитлеровцы разоряли географический и геологический кабинеты Ставропольского педагогического института: «Коллекции минералов, собранных со всех концов земли, летели в грязное месиво двора вместе с экспонатами по палеозоологии и палеоботанике. Туда же вышвыривались наглядные пособия: картины, приборы, вплоть до оптических…»8
