и попытки поддержать его одним лишь оружием являются пустой тратой денег 150. Это означало конец надежд Вильсона и Ллойд Джорджа найти приемлемое решение «русского вопроса». Сменивший в марте 1920 года Лансинга новый госсекретарь США Колби уже совсем по-другому смотрел на перспективы сотрудничества с Советской Россией. «Существующий в России режим, — писал он вскоре после своего назначения, — основан на неприятии любого принципа чести и добропорядочности, любых обычаев и договоренностей, лежащих в основе международного права. Короче говоря, неприятии любых принципов, делающих возможным создание гармоничных и доверительных отношений как между государствами, так и между людьми... С точки зрения правительства Соединенных Штатов, нет никакой общей платформы, на которой мы могли бы стоять вместе с государством, чья концепция международных отношений столь кардинально чужда нашей собственной и так сильно противоречит нашей морали» 151.
В конечном итоге восторжествовала точка зрения Клемансо. Западные страны решили, что Советскую Россию надо окружить «санитарным кордоном». В ноябре 1919 года рассматривался, правда, вопрос об организации ad hoc конференции по русскому вопросу в Лондоне 152, но дальше самой идеи дело не пошло. Вопрос об отношении к России в очередной раз рассматривался Союзниками на встрече в Лондоне 12 декабря 1919 года. Дела Колчака и Деникина шли все хуже и хуже, и Антанте надо было определяться, что делать дальше. После недолгого обсуждения все остановились на предложениях Клемансо, которые лорд Керзон свел к трем пунктам: 1. Огородить Россию «забором из колючей проволоки» (в переносном смысле. — И. Т.) и не вмешиваться в то, что происходит внутри него; 2. Прекратить поставки Белым армиям и их финансирование; 3. Способствовать превращению Польши в барьер между Европой и Россией и сдерживающую силу против Германии 153. Таков был финал послевоенных попыток Союзников найти общее решение «русского вопроса».
Большевики, конечно же, не собирались с этим мириться. Они пытались найти свои, нетрадиционные способы выхода из политической изоляции, в которой оказались. В отсутствие общепринятых посольств и других дипломатических представительств большевикам необходимо было придумать, с одной стороны, как распространять подрывную революционную деятельность за рубежом, а с другой — как обеспечить собственную страну всем недостающим. Для достижения первой цели в 1919 году был создан Коммунистический интернационал. Для осуществления второй большевики стали широко использовать методы так называемой «парадипломатии».
Известный американский советолог Джордж Кеннан считал, что главными причинами создания Коминтерна стало желание противостоять Второму (социалистическому) интернационалу, оторвать от него германских коммунистов и создать организацию, которая управлялась бы из Москвы 154. Действительно, изначально все так и было. Социалистический интернационал, фактически прекративший свою активность в годы мировой войны, стал возрождаться после ее окончания. И руководящие позиции в нем снова занимали немецкие социалисты, которые теперь к тому же возглавляли правительство Германии. Это означало, что социалисты готовы были перехватить у партии большевиков инициативу в мировом социалистическом движении, оставив Ленина и его соратников такими же политическими маргиналами, какими они всегда являлись до захвата власти в России. Это также означало «потерю надежд на европейскую коммунистическую революцию и изоляцию Ленина и его радикальных последователей даже внутри социалистического сегмента международной жизни» 155. Для большевиков такое развитие событий было равносильно политической гибели. Ленин не пользовался большим уважением и влиянием в мировом социалистическом движении. Он был невосприимчив к чужому мнению, постоянно интриговал и ругался со своими многочисленными оппонентами, давая им оскорбительные характеристики. Шансов занять лидерские позиции в возрождающемся Втором интернационале у него не было, несмотря на захват власти в России. Это стало понятно уже после того, как возглавившие правительство своей страны германские социалисты не пустили назад советского полпреда Иоффе, высланного их предшественниками. Даже деятели левого крыла немецких социалистов, включая Розу Люксембург, чаще выступали оппонентами Ленина, чем его сторонниками.
Мысль о создании своего интернационала посещала Ленина и раньше, еще во время мировой войны. Но тогда ее трудно было осуществить ввиду откровенно слабых позиций самих большевиков, которых в среде социалистов иногда именовали «партией меньшинства в меньшинстве», имея в виду, что сторонники Ленина являлись радикальным меньшинством внутри антивоенного меньшинства рабочего движения. В декабре 1918 года ситуация изменилась. Левая фракция спартаковцев вышла из партии германских социал-демократов и образовала Коммунистическую партию Германии. После этого появилась возможность создать на базе двух европейских компартий новый, Коммунистический интернационал. Проблема, правда, заключалась в том, что лидеры немецких коммунистов не желали раскола мирового социалистического движения и были против создания Коминтерна. Однако с гибелью в январе 1919 года Карла Либкнехта и Розы Люксембург Ленин решил, что эту проблему можно будет преодолеть. Усилия «вождя мирового пролетариата» и его соратников увенчались тем, что в начале марта в Москве прошел учредительный съезд Коминтерна. В нем участвовало всего пять представителей рабочих партий Европы. Остальные делегаты, так или иначе, представляли большевиков. И даже при таком раскладе единственный делегат немецких коммунистов воздержался при принятии решения о создании Коминтерна. Но дело было сделано. Ленин создал международную коммунистическую организацию с твердой дисциплиной и управляющуюся из Москвы.
Важнейшей задачей Коминтерна сразу же стала революционная агитация и распространение большевистского опыта в зарубежных странах. Большевики создали структуру, которая, как они надеялись, позволит им использовать «пятые колонны» в странах Запада, обходясь без официальных российских представительств. Тогда это было для них важнее, чем развитие нормальных отношений с буржуазными государствами, поскольку приближало мировую революцию. «Мы не ищем с буржуазией соглашения, — утверждал в дни работы первого съезда Коминтерна Ленин, — мы идем на последний и решительный бой с ней» 156. В то время Ленину казалось, что создание Коммунистического интернационала «есть преддверие интернациональной республики Советов, международной победы коммунизма» 157. Другой важной задачей Коминтерна стала организация раскола в рядах европейских социалистов. Левые фракции социалистических партий должны были перейти под крыло Коминтерна. Это стало очевидным после состоявшегося летом 1920 года его второго съезда, определившего пути раскола. Посеяв ветер, большевики пожали бурю. Тогда они, конечно, не предполагали, что глубокий раскол в левом движении Германии откроет нацистам дорогу к власти в 1933 году. Но это случилось позже, а пока, в начале 20-х годов, Коминтерн гораздо лучше справлялся со второй своей задачей, чем с первой.
К 1921 году Ленин и многие его соратники, наконец, поняли, что мировая революция откладывается до лучших времен, а деятельность Коминтерна наносит серьезный ущерб нормализации отношений с Западом. Акцент в революционной активности большевиков в эти годы сместился в Азию, потому что в Америке и Европе за их шагами зорко следили и добиться там сколь-нибудь
