– На самом-то деле, – заявил отставной генерал, – я подумывал выполнить эту работу сам…
– Что?
– Ты?
– Да это…
– …ПОТОМУ ЧТО, – продолжал Большой Джули, заставив нас всех умолкнуть силой своего голоса, – потому что я старик, и, следовательно, лучше всего пожертвовать мной.
Мы все погрузились в кресла, слишком смущенные, чтобы смотреть друг на друга. Не тратя лишних слов, он выразил суть нашего, в общем, кровожадного спора.
– Я выслушал вас всех, – сказал он, воспользовавшись нашим неловким молчанием, – и, по-моему, никто не решился сказать вслух, что попытка убить королеву почти наверняка самоубийственна. Политические лидеры… и особенно коронованные особы… всегда и везде окружены надежной охраной. Даже если удастся-таки достать жертву, что по меньшей мере неопределенно, то шансы скрыться после этого настолько малы, что их не стоит даже рассматривать.
Он обвел взглядом собравшихся.
– Конечно, мне ни к чему говорить вам все это. Каждый и каждая из вас потому, я думаю, и рвется взяться за эту работу… чтобы, так сказать, спасти других, благородно пожертвовав собой. Ну а я как ваш тактический советник советую вам забыть об этом деле и отправляться домой… поскольку я не верю, чтобы Скив когда-нибудь допустил такое… но если все же вы твердо решили убить королеву, то позвольте это сделать мне. Как я уже сказал, я старик, и терять мне особо нечего. От вас всех гораздо больше пользы, чем от меня, и, следовательно, вывод ясен. К тому же, – он позволил заиграть у себя на лице легкой усмешке, – будет довольно забавно поучаствовать еще разок в небольшом дельце. Я в общем-то никогда и не рассчитывал умереть в постели.
– Это очень мило с твоей стороны, Большой Джули, – сказала Тананда, – но об этом не может быть и речи. Хоть ты и работал с нами в качестве советника, но в команду непосредственно ты не входишь… а тот же Скив, я уверена, никак бы не захотел скинуть на чужие плечи работу корпорации.
– Думаю, по крайней мере в этом мы все единодушны, – заявила Маша, обводя взглядом собрание. – Если ничего другого не придумаем, то это сделает один или одна из нас.
– Значит, вы по-прежнему думаете о покушении на Цикуту? – нахмурился бывший генерал.
– Я да, – объявил, вставая и потягиваясь, Корреш.
– А я думаю, что мы все слишком устали и чересчур много выпили, чтобы принять разумное решение. Предлагаю отправиться сейчас всем соснуть и вернуться к этому утром, на свежую голову.
– Знаешь, это первая разумная мысль, какую я услышала за последние полчаса, – сказала Тананда, тоже слегка потягиваясь… на что было бы приятно поглядеть, если бы я мог сосредоточиться на чем-нибудь ином, кроме нашей проблемы.
– Хорошая идея, Корреш, – согласился Нунцио.
– Верно.
– По-моему, неплохо.
Мы дружно объявили собрание закрытым и начали разбредаться по своим комнатам.
– Нунцио, – сказал я, как только остальные вышли из зоны слышимости. – Ты думаешь то же, что и я?
– Что нам следует встать завтра чуть пораньше? – уточнил он.
– …Потому что покушение на королеву – наша забота, – провозгласил я.
– …А если мы предоставим решать это группе, то задание может получить кто-то другой… – добавил он.
– …Тогда нас просто поставят перед свершившимся фактом, и будет слишком поздно спорить, – закончил я. – Верно?
– Верно, – согласился он.
Я уже как-то говорил, что у нас с Нунцио бывают иногда свои разногласия, но когда ставки высоки, мы с ним работаем очень слаженно… вот почему оба мы с улыбкой пожелали всем спокойной ночи.
Глава девятнадцатая
Мы должны спешить… уже почти конец!
Ф. Фогг
Как я упоминал, мы с Нунцио прихватили с собой на это задание несколько аксессуаров, которые оставили на хранение у Большого Джули, благоразумно решив не являться на службу в армию уже экипированными… особенно таким снаряжением, что во много раз превосходит качеством выдаваемое армией.
Как истинные профессионалы, мы долго провозились, выискивая в содержимом наших походных ранцев то, что может понадобиться для работы. Кастеты, спиленные бильярдные кии, свинцовые трубы и тому подобное мы отложили в сторону… на серьезное дело с этим всем не ходят, ибо оно требует аккуратности и стремительности исполнения. Отказались мы также и от наших арбалетов работы Йоло, хотя сердца у нас кровью обливались. Они, конечно, великолепны при открытом столкновении, но немного великоваты, чтобы протащить их под носом у телохранителей королевы. В результате строгого отбора наш список снаряжения значительно сократился, но все равно остался еще приличный ассортимент, из которого мы должны были сделать свой окончательный выбор.
Нунцио в конце концов остановился на карманном арбалете с пистолетной рукояткой и струне от рояля… просто на всякий случай… я же выбрал духовое ружье и симпатичный набор метательных ножей. Для тех из вас, кого удивил последний мой выбор, замечу, что, хоть я и не такой мастер по части ножиков, как Змей, но кое на что способен. Жаль, что я не в состоянии привести на этот счет соответствующие доказательства, поскольку те, кто мог бы подтвердить мое искусство владения холодным оружием, так сказать, из первых рук, к сожалению, уже в лучшем из миров… но я отвлекся.
– Знаешь, Гвидо, – сказал Нунцио, принимаясь упрятывать свое снаряжение в щегольскую штатскую одежду, на которую мы теперь перешли. – Во всем этом деле есть для нас одно затруднение.
– Какое именно?
– Ну, если мы в результате попадемся, то, как справедливо заметил Большой Джули, очень даже возможно, снова все будет выглядеть так, будто Синдикат вмешивается в дела королевства Поссилтум.
– Брось, Нунцио, – возразил я. – Мы много лет работали на Синдикат, и за все это время властям не удалось докопаться до прямой связи между нами и этой почтенной организацией.
– Я думал не о властях, – мрачно проговорил мой кузен, – а о Доне Хо и других упомянутых Доном Брюсом боссах Синдиката.
– О… Да.
Об этом я как-то не подумал, хотя тут было над чем пораскинуть мозгами. Но все равно я не мог позволить никому другому из команды корпорации М.И.Ф. расхлебывать эту кашу вместо нас.
– Вот что я тебе скажу, Нунцио, – заявил я. – Все шансы за то, что реально осуществить наш план выпадет только одному из нас… верно?
– Ну да. И что?
– А то, что если его потом заметут, то другому придется его пришить. И тогда уцелевший скажет, что убийца королевы – ренегат и был ликвидирован за нарушение приказов босса.
– По-моему, неплохо, – одобрил идею Нунцио. – Пошли.
Если вам покажется наше отношение к смерти, не говоря уже о возможности братоубийства, циничным, то потрудитесь вспомнить, чем мы с Нунцио зарабатываем на жизнь. Мы, телохранители, вместе со своей работой принимаем и возможность смерти одного из нас или обоих ради защиты лица, которое мы взялись охранять. Это просто часть нашей работы… и мы были бы настоящими болванами, если бы не просчитывали все варианты исхода операции.
Что же касается того, кому из нас выпадет прикончить другого… ну, мысль убить Нунцио привлекала меня не больше, чем идея принять смерть от него. Тут важно смириться с самой возможностью умереть на работе, защищая тело или репутацию босса, а то, кто тебя прихлопнул, после смерти на самом-то деле большого значения не имеет. Главное в нашем деле заключалось в том, что если меня уделает Нунцио или, наоборот, я его, то у нас по крайней мере будет гарантия, что все будет выполнено аккуратно, профессионально, с минимумом суеты и беспокойства.
Так или иначе, мы, едва рассвело, украдкой покинули виллу, немало провозившись со скрипучей дверью, и выскользнули во внутренний двор – довольные, что сумели выбраться, не разбудив других членов команды. Я подмигнул Нунцио и сделал ему знак, подняв кверху большой палец.
– Доброе утро, ребята! – услышали мы знакомый голос с противоположной стороны двора. – Не хотите ли позавтракать?
Большой Джули впитывал в себя солнце, развалясь в шезлонге и вкушая что-то из разложенного на столе рядом с ним.
– Ш-ш-ш! Не так громко! – прошипел Нунцио, прижимая палец к губам, нашему хозяину.
– С какой стати? – осведомился Большой Джули по-прежнему громким, раскатистым голосом.
– Ну… м-гм-м-м… – промычал я, поглядывая на Нунцио, который лишь пожал плечами. – По правде говоря, Большой Джули, мы взяли на себя смелость убрать королеву, не дожидаясь разрешения вчерашнего спора. И наш план лопнет, если все сейчас проснутся.
– О… но теперь уже слишком поздно об этом беспокоиться, – небрежно произнес он.
– Не понял?
– Они уже ушли… поодиночке, конечно.
– Ушли? Когда?
– Ну, давай посмотрим… первой была Тананда… она ушла еще ночью… потом Корреш, когда проснулся и понял, что она исчезла. Маша… она слиняла примерно час назад, когда выяснила, что исчезли другие… знаете, эта женщина меня удивила. При ее весе такая стремительность!
