— Ой, сэр, не надо, пожалуйста! – от испуга мальчишка даже стал говорить четче. – Мама сейчас очень занята, она готовится к торжественному обеду и велела мне не путаться под ногами. Я просто так уйду, честно–честно!
Юноша с трудом подавил желание громко завыть: на торжественных обедах в последние недели ему присутствовать уже доводилось, и воспоминания о них никак нельзя было назвать приятными.
— Хорошо, — сказал он после долгой паузы. – Уходи. Но если я опять увижу тебя здесь, то отведу к матери и скажу ей, что ты мешал нам работать, понял?
— Да, сэр! – мальчишка безостановочно кивал, тревожно глядя на грозного ликвидатора. – Я все понял.
— Фините Инкантатем! Ну ладно, иди, но помни мои слова! Второй раз я повторять не буду!
Эдди поднялся на ноги и побежал подальше от гостиной, очень довольный своим приключением, а Драко, выругавшись сквозь зубы, вернулся в гостиную.
— Что там, мистер Малфой?
— Мальчишка, пытался подсмотреть, как мы работаем, сэр. Мерлин, что за дети такие любопытные пошли?! Интересно, они хоть понимают, чем рискуют?! Никакого понятия об осторожности!
На миг лицо Артура Уизли приобрело странное выражение, но потом он серьезно кивнул:
— Да, мистер Малфой. С мальчишками очень трудно справиться…
Не обнаружив за четыре часа работы ничего опасного, ликвидаторы решили сделать перерыв на обед и вышли в коридор. Там уже стояла хозяйка, переодевшаяся в ярко–красную мантию в цветочек.
— Мистер Уизли, мистер Малфой, — женщина широко улыбнулась, — прошу вас оказать нам честь и откушать с нами…
Юношу передернуло от слащавого тона, который явно казался хозяйке аристократичным, но выбора не оставалось – пришлось принять приглашение.
Воздух столовой был наполнен каким‑то приторно–сладким благоуханием, от которого у Драко немедленно запершило в горле. На стене, как и во многих домах нищебродов, висели огромные портреты Победителей: Дамблдор в лиловой мантии сурово грозил всем пальцем, а Поттер, Грейнджер и Рон Уизли стояли, вытянувшись по стойке смирно, и несмело улыбались. Увидев до омерзения знакомые физиономии, юноша с трудом сдержался, чтобы не выругаться: дурацкая новая мода, появившаяся несколько недель назад, с каждым днем раздражала его все сильнее.
Сидящие за столом люди на фоне ярких глянцевых портретов выглядели бледно. Муж хозяйки, худенький низкорослый человечек, никак не отреагировал на появление гостей, только поклонился. Эдди просиял, увидев ликвидаторов, а одетая в ярко–розовую мантию худенькая светловолосая девочка лет четырнадцати, наоборот, нахмурилась.
— Познакомьтесь, господа, — сладко запела хозяйка, — Джеймс Аткинс – мой муж, Этельред Аткинс – наш сын… А это Джозиана, наша дочь… Господа, прошу садиться!
Обед оказался таким же напыщенным и нелепым, как и организовавшая его хозяйка. Она явно не подозревала, что морепродукты полагается есть только в те месяцы, в названии которых есть буква «р»; кроме того, вилки, предназначавшиеся для рыбы, оказались совершенно необычной формы. Драко, никогда прежде не видевший ничего похожего, так и не смог понять, для какой еды гоблинские мастера предназначали эти замысловатые столовые приборы.
Зато застольный разговор шел по графику, который в последнее время стал для юноши привычным. Сначала хозяйка извинилась за скромное угощение, потом посетовала на вызванную войной дороговизну, некоторое время расспрашивала об опасностях службы ликвидаторов, а затем, набрав в могучую грудь побольше воздуха, принялась рассказывать о древности своей семьи:
— Аткинсы ведут свою историю с XIII века, а мои предки прославились еще раньше! Я ведь, знаете ли, урожденная Томлинсон, и предком нашей семьи был сам Талиесин – легендарный кельтский бард. Томлинсон – это искаженное Талиесин! Джозиана уродилась явно в своего великого предка – она очень хорошо играет на арфе! К сожалению, современная молодежь совершенно не уважает древние традиции, но моя дочь совсем не такая!..
На какой‑то момент Драко показалось, что он бредит. Ну не могут незнакомые друг с другом люди повторять одно и то же! Разница была лишь в том, что прежние клиентки называли своими предками Моргану, Ланселота, Геракла и даже легендарного шумерского героя Гмильгамеша, да еще девчонка сегодня оказалась намного младше, чем дочери других хозяек, и смотрела она на ликвидаторов, не скрывая ужаса. Юноша внезапно почувствовал к малышке симпатию: ведь действительно неприятно видеть человека с такими ожогами, как у него!
Миссис Аткинс вдруг переключила внимание с ликвидаторов на дочь:
— Джозиана, как ты держишь вилку?! Немедленно возьми ее правильно! Что подумают о тебе наши гости?!
Девчонка вздрогнула и покраснела. Желая помочь ей, а также потому, что сюсюкающий тон хозяйки его уже достал, Драко сказал, обаятельно улыбаясь:
— Ничего страшного, мэм. Вот в тюрьме Флер‑де–Лис, где я сидел, из соображений безопасности заключенным вообще не давали ни вилок, ни ножей. На каждый прием пищи арестанту полагалась только одна ложка, которой и нужно было есть все кушанья от супа до десерта…
Миссис Аткинс закашлялась и побагровела:
— В тюрьме?! — пропищала она внезапно осипшим голосом.
— Да, мэм, в тюрьме. Я там просидел без малого полгода, то есть не все время во Флер‑де–Лис, конечно. Первый месяц – до суда — я провел в камерах предварительного заключения Министерства Магии, неподалеку от здания, где сейчас работаю. Впрочем, там тоже ни ножей, ни вилок узникам не давали…
Хозяйка забулькала, словно раковина, в которую всасывались последние капли воды, ее муж остался безучастным, Джозиана содрогнулась, а Эдди с огромным интересом спросил:
— Противно, наверное, есть и суп, и десерт одной ложкой, сэр?
— Только в первый раз. Еды в тюрьме всегда не хватает, и на такие мелочи, как отсутствие столовых приборов, быстро перестаешь обращать внимание. Да и, если честно, кормили там гадостно, так что суп не очень отличался по вкусу от десерта. Кроме того, десерт подавали далеко не каждый день…
— А вот и десерт! – провозгласила миссис Аткинс слегка дрожащим голосом.
Когда утомительная трапеза завершилась, ликвидаторы отправились продолжать работу. Еще через некоторое время юноша почувствовал настоятельное желание посетить место, куда даже самые высокородные чародеи ходят без посторонней помощи. Выйдя оттуда в коридор, он увидел Эдди.
— Сэр, — быстро заговорил мальчишка дрожащим голосом, облизывая губы, — я хочу у вас спросить… Только не смейтесь, пожалуйста!
— Не буду, — серьезно ответил Драко, искренне сочувствуя ребенку, вынужденному жить с матерью, способной назвать сына Этельредом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
