Адвокат Дэвида, делая ужасные глаза, умолял ее замолчать, но Лайза уже вошла в раж и остановить ее было не легче, чем альпийскую лавину.
«Крепость пала, враг бежит», — написал мне на листочке бумаги помощник Тейлфорта. Я прекрасно понимала, что еще не все кончено, что моя судьба по-прежнему находится в руках присяжных, но комок в горле уже рассосался и неприятная тяжесть в затылке исчезла.
Меж тем Лайза продолжала методично добивать моего бывшего жениха.
— Через неделю после того, как Элисон натерла мазью «Огненный перчик» член Дэвида, мы с ним еженощно предавались любви по три раза, — поведала она с гордой улыбкой. — А весь этот скулеж про неспособность добиться эрекции из-за моральной травмы — нахальное вранье. Ни о каком членовредительстве или моральной травме не может быть и речи. — Она злорадно усмехнулась. — Более того, прежде чем поехать к доктору на обследование, Дэвид попросил, чтобы я заново натерла его член этой же мазью прямо в машине.
После этих слов Лайзы сидевшая в зале мать Дэвида громко охнула и мешком рухнула на пол. Однако свидетельницу было уже не остановить.
— Вчера вечером, возвращаясь с работы, я заметила перед нашим домом незнакомый автомобиль. Роскошный. То ли новый «мерседес», то ли нечто в том же роде. Я подумала, что к Дэвиду заехал его адвокат, однако, войдя, ни в гостиной, ни на кухне Дэвида не нашла. Тогда я поднялась наверх, в спальню, где меня ждало замечательное зрелище. Дэвид сидел на кровати, а перед ним на коленях стояла незнакомая мне женщина и… Словом, они занимались оральным сексом.
Я прижала пальцы к губам, чтобы не расхохотаться.
Мать Дэвида отчаянно заголосила.
— Я оттащила ее за волосы, а потом от души надавала оплеух. А какого черта? Дэвид потребовал, чтобы я отпустила ее волосы, но было уже поздно. В первый миг мне даже показалось, что я скальпировала эту стерву, но потом поняла, что держу в руке парик. Словом, я пинками выгнала ее из дома, а потом, когда вернулась в спальню, чтобы потребовать объяснений, Дэвид даже не соизволил извиниться передо мной. Напротив, он был взбешен.
— Взбешен? — переспросил Тейлфорт. — А почему?
— По его словам, я разрушила его карьеру.
— Что? — Тейлфорт не скрывал изумления. — Его карьеру? Как страхового агента?
— Нет, актерскую, — пояснила Лайза. — Он собирался сниматься. — Презрительно фыркнув, она добавила: — В порнофильмах.
В зале воцарилась могильная тишина.
Затем послышались испуганные возгласы. Мать Дэвида на руках вынесли из зала.
— Да, — всхлипнула Лайза. — Оказывается, эта сука в парике, которая ему отсасывала, владеет крупнейшей в стране компанией по производству порнофильмов. Студия «Мягкие губки» — так, кажется, она называется. И эта дрянь якобы хотела снять фильм про Дэвида. А минет делала лишь с целью удостовериться, что во время съемок он не подкачает!
В зале грянул дружный хохот.
— Не понимаю, что тут смешного, — обиженно заявила Лайза.
Судья Максвелл-Харрис призвала всех соблюдать тишину.
— Если я вас правильно понял, — заговорил мистер Тейлфорт, — то действия вашего суженого мало походили на поведение до смерти запуганного мужчины. Это так?
— Совершенно верно, — ответила Лайза, хмыкнув. — И после всего этого Дэвид еще хотел, чтобы я лжесвидетельствовала в его пользу. Но я не могу врать, когда на карту поставлена честь другой славной женщины, также пострадавшей из-за этого гнусного негодяя.
Зал начал дружно скандировать:
— Лай-за, Лай-за, мо-ло-дец!
Присмотревшись, я увидела Марсию Гуттенберг, окруженную целой кучей феминисток из «Сафьянового клуба». Лайза вопросительно посмотрела на меня. Я жестом показала, что она молодчина. Сестра Дэвида вскочила со стула.
— Это ложь! — истошно завопила она. — Она все это выдумала!
Судья Максвелл-Харрис потребовала, чтобы сестрица моего бывшего жениха села на место и замолчала.
— Это чистая правда, ваша честь, — закончила Лайза. — Дэвид Уитворт — лживый мерзавец, и вы можете известить его, — тут она сорвала с пальца обручальное кольцо и, не глядя, швырнула в сторону Дэвида, — что наша помолвка разорвана.
С этими словами она сбежала с возвышения и сломя голову кинулась прочь из зала.
— У меня больше нет вопросов к свидетельнице, — поспешно произнес мистер Тейлфорт, видя, что кто-то пытается остановить Лайзу.
— Обвинение просит объявить перерыв, — срывающимся голосом пролепетал адвокат Дэвида.
Еще бы!
Глава 54
Сами понимаете, после разоблачительных показаний Лайзы окончательно развенчать показания Дэвида и остальных его свидетелей было уже делом техники. О кротком агнце, безвинно пострадавшем от свирепого и безжалостного чудовища в образе Элисон Харрис, никто больше не вспоминал. Все жаждали лишь одного: вывести проходимца на чистую воду.
Вспоминая потом случившееся, я пришла к твердому выводу, что это и был мой звездный час. Судья Максвелл-Харрис, выслушав доводы мистера Тейлфорта, согласилась с ним: да, никаких оснований для дальнейшего рассмотрения моего дела нет. Затем, вперив гневный взгляд в Дэвида, она заявила, что он виновен в тяжком преступлении — в попытке оклеветать доброе имя законопослушной гражданки. Когда же она добавила, что так этого не оставит, я едва не подскочила до потолка от радости. На этом процесс был завершен, и я, еле живая, выползла на солнечный свет. Ноги плохо слушались меня, словно я провела несколько месяцев в темнице.
На ступеньках меня поджидала Марсия Гуттенберг во главе своей шайки. Феминистки держали плакаты с лозунгами в мою честь. Не успела я пробежать глазами ближайший плакат, объявлявший меня героической заступницей всех британских женщин, как послышались хлопки и меня с ног до головы облили шампанским. Со всех сторон мне совали букеты, а оглянувшись, я увидела растерянную Лайзу с целой охапкой цветов. Что ж, если кто и спас британскую женщину, так это она.
И только тогда выяснилось, какую роль в моем чудесном избавлении сыграла Марсия Гуттенберг. Вот уж не подумала бы, что именно она окажется тем самым отважным рыцарем в сверкающих доспехах, о котором я так мечтала. Пока феминистки из «Сафьянового клуба» на руках тащили меня к машине, Марсия пояснила, что пресловутая владелица порнографической студии «Мягкие губки» была их подсадной уткой. Марсия лично рассчитала операцию по минутам, чтобы Лайза, вернувшись домой, застала своего возлюбленного в самом компрометирующем виде.
Можно было только пожалеть, что рядом со мной нет Лоретты. Воистину долг оказался платежом красен.
— Кто эти странные женщины? — спросила меня Лайза, вытирая со щек алую помаду.
