Читаем без скачивания Оборотни - Эдди Шах

— Привет, принцесса, — мягко произнес он опухшими губами.

— Привет, ушлый парень. — Она не знала, что еще сказать, придя в ужас от того, что они с ним сделали.

Он улыбнулся. Затем сознание его отключилось.

Она бросилась к нему, заключила его в объятия и прижала к себе. Через некоторое время она положила его на спину и проверила его тело. Она не обнаружила переломов, и дыхание его было ровным. Она стала лизать его лицо, смывая с него грязь и кровь, охлаждая припухлости вокруг глаз и на щеках. Это казалось ей вполне естественным. Ничем, кроме языка, она не могла ему сейчас помочь. И действительно, ее слюна и дыхание помогли его телу восстановить саморегуляцию.

Вторично придя в себя, он внезапно принял сидячее положение. Ей было заметно, что он старался сосредоточиться, снова совладать со своим рассудком и телом, сфокусировать зрение. Она отошла, оставив его в углу комнаты, и остановилась там, где он мог ясно видеть ее.

— Серьезных нарушений нет.

— А где мы находимся? — Он говорил медленно и с трудом.

— Где-то в их лагере. — Она ругнула себя за очевидность ответа, за то, что не узнала, куда ее принесли. — Извините, я не… — И она замолчала, смутившись своим здоровым видом в сравнении с его. Он выглядел таким разбитым, таким беспомощным.

— Со мной все в порядке. — Он понял ее ощущения и попытался разубедить ее. — И вы все время были здесь?

— Да.

— И ничего не происходило?

— Ничего. Они просто впихнули меня сюда. Я никого не видела.

Он кивнул, почувствовав облегчение от того, что они оставили ее в покое, хотя и знал, что их мучения только начинаются.

— Что же они сделали с вами? — спросила она, не в состоянии больше скрывать свою тревогу. По лицу ее потекли слезы.

— Ну послушайте! Спокойнее. — Он пододвинулся к ней, протянув руки.

— Нет, — выпалила она, не желая, чтобы он двигался, повредил себе. — Нет. Лежите спокойно.

— Но действительно! Все в порядке. — Он пытался успокоить ее, но боль нельзя было скрыть. Он отодвинулся обратно в угол. Некоторое время они ничего не говорили; она пыталась совладать со своими чувствами, тогда как он собирался с силами.

— Что это за здание? — спросил он наконец.

— Что именно вы хотите знать?

— Оно в большом комплексе?

— Нет. Оно среди деревьев.

— Кирпичное или деревянное?

— Деревянное.

— Наподобие швейцарского шале, с острой крышей?

— Да.

— Я его знаю.

Он не сказал ей, что его в бессознательном, состоянии принесли сюда после пыток в главном здании. Он не стал рассказывать ей, как его били пластиковыми трубками с песком, чтобы он испытывал боль и покрывался синяками, но без переломов костей. Как они делали ему надрезы небольшим острым ножиком, а затем посыпали раны солью и перетаскивали его по комнате таким образом, чтобы он острее почувствовал резь от кристаллов соли на открытых ранах. После этого они поливали его из шланга и мочились на него. В следующий раз, когда он пришел в себя, они обжигали ему руки окурками сигарет, но, к счастью, он отключился через десять минут и не приходил в себя почти в течение двух часов. Потом они снова избивали его трубками, но когда поняли, что этот маленький англичанин не выдаст своей тайны, не будет вообще говорить, они со всей яростью набросились на него, нанося ему пинки и удары, пока не испугались, что убили его. Наконец Каас приказал его мучителям остановиться, и они перетащили Эдема в деревянное здание с острой крышей и бросили его к Билли. Они понадеялись, что это могло бы размягчить англичанина или же предоставить Каасу возможность сломить женщину. По приказу Фрика ее не пытали. Но теперь это могло измениться, поскольку он узнал, что англичанина не удалось сломить.

— Им нужно знать, почему мы оказались здесь, — сказал Эдем. — Они, кажется, так же запутались, как и мы. У них, по-видимому, нет никакого представления о том, кто стоит за этими убийствами.

— И вы верите им?

— Приходится. Зачем бы им понадобилось все это делать, если бы у них были ответы? Им нужно оставить нас в живых. По крайней мере, пока они что-то для себя не выяснят.

— Я не смогла бы противостоять им, как вы, Эдем. — Она не могла скрыть страха, который подымался в ней.

— До этого может и не дойти.

— Но если они не могут ничего добиться от вас, тогда они…

— Постарайтесь об этом не думать, Билли. Мы должны думать только о том, как выбраться отсюда.

— Эдем! Как вы можете думать, что мы…

— Я не собираюсь быть игрушкой в их маленьких играх.

Она засмеялась.

— Что я сказал смешного? — спросил он с надеждой, что этот смех внезапно не перейдет в истерику.

Она продолжала смеяться, а он наблюдал за ней с глубокой озабоченностью. Наконец она взяла себя в руки.

— Вы изумительны.

— Почему? — спросил Эдем.

— Потому что вот вы сидите здесь, весь избитый, в подлинной беде, неспособный даже подняться, не говоря уж о том, чтобы ходить, и вы еще можете говорить о том, как вам выбраться отсюда. Вы действительно очень крутой парень, любовь моя.

— Мы выберемся отсюда. — В его голосе звучала уверенность, которая ее удивила. Черт побери, если он верил в это, то почему же не должна верить она?

Он придвинулся к ней и погрузил свое лицо ей в руки. Затем он нежно ее поцеловал; она почувствовала теплоту еще сохранявшихся его жизненных сил.

— Они обожгли ваши волосы, — сказал он.

— Я думала, что вам понравятся короткие.

— И вы уверены, что они ничего больше не сделали?

— Нет. Они никогда не дотрагивались до меня.

— Но тогда почему у вас разбита губа?

— Потому что я кричала на них. Один из них дал мне в зубы, чтобы заставить замолчать.

— В большой рот.

— Это всегда было моей проблемой.

Некоторое время он прижимался к ней, и они ничего не говорили. Так мало было времени, и так много нужно было сил, чтобы выстоять.

— А Маркус был с вами? — вдруг спросила она.

— Оба вы были. — Эдем опять промолчал о той мучительной боли, которую они ему причиняли. Не рассказал и того, как тревожился за нее и просил Маркуса помочь им обоим.

Полчаса спустя открылась дверь, и вошел Каас. Он злобно рассмеялся, увидев, что они прижимались друг к другу. У него было плохое настроение из-за выволочки, которая ему досталась от Крагана и Фрика за то, что он не смог сломить англичанина. Он попросил разрешения поработать с женщиной, но Фрик ответил отказом. Если такое когда-либо выплывет наружу, ему придется сильно тревожиться за свой политический имидж. Каас ничего не сказал, но подумал о том, что скажут о его политическом имидже, если когда-нибудь раскроются масштабы террористических актов, которые по его указанию были проведены за последние месяцы. Беда этих деятелей в том, что они стали очень уж заботиться о чистоте своего портрета после небольшой экскурсии Саддама Хусейна в Кувейт и тех жестокостей, которые совершили там его войска. В этом и состояла разница между Краганом и Фриком. Краган просто сделал бы необходимое. Он бы уже выяснил, что задумала эта парочка.

— Маленькие влюбленные пташки!

Каас жестом приказал двум штурмовикам войти в комнату. Они прошли мимо Кааса и схватили Эдема, оттаскивая его от Билли. Она пронзительно закричала, и это усилило мрачность всей картины. Эдем сопротивлялся, но он был слишком слаб, и штурмовики сорвали с него штаны, оставив его совершенно голым. Затем они положили его спиной на пол, а один стал посыпать англичанина солью. Она прилипла к телу Эдема, жгла ножевые порезы на его коже. Эдем закричал, громко и отчаянно, пытаясь преодолеть боль. А штурмовики, которые повалили его, теперь уже начали втирать соль в его тело, еще шире разрывая надрезы.

Билли бросилась на них, пытаясь оттолкнуть от Эдема, но штурмовик с посудиной для соли нанес ей удар по голове и отшвырнул ее через всю комнату. Затем он опустился на колени перед распластанным Эдемом и острым перочинным ножом стал делать надрезы между пальцами его ног. Взяв пригоршню оставшейся в посудине соли, он принялся втирать ее в ранки.

После этого охранники ушли.

Билли подползла к Эдему, который все еще громко стонал, стала рядом с ним на колени, ожидая, когда он совладает с собой. Прошло пять минут, он перестал стонать, молча преодолевая страшную боль, которая жгла его тело. Затем она снова начала его лизать, медленно и осторожно, пытаясь снять соль с ран. Она боролась с потоком слез, которые душили ее, сознавая, что они будут разъедать его тело. С большим трудом она оторвала кусок ткани от своей блузки и смочила его слюной. Медленно она обрабатывала тело Эдема. Это была трудная работа.

Аэропорт Внуково-2

Москва

Председатель смотрел, как трехмоторный реактивный самолет «ЯК-40» поднялся в безоблачное зимнее небо и развернулся в западном направлении для полета в Берлин.