возмездие за грех — смерть…[38]
Она не боролась с ними, не старалась заставить их замолчать, понимая, что это ей все равно не удастся. Сегодня они звучали явно сильнее, а потому не исключено, что это увлечет ее в мир прошлого и вернет к той ночи, когда они появились в первый раз. В ту ночь она убила Питера Виллема.
Тогда их команда из шести человек жила во временном лагере, где они соорудили из веток несколько навесов для жилья. Поляна с разбросанными по ней жилищами имела удобный выход к воде и лодкам, спрятанным в мангровых зарослях. Оттуда было легко добраться до притока, а потом и самой реки Муни. Они собирались дождаться здесь следующей партии товара, а потом вернуться в дом Франсиско в Криби.
В ту ночь ее внимание привлекли раздававшиеся в тишине голоса, и она подобралась поближе, чтобы подслушать. Франсиско и Питер ссорились. Наступали сумерки, и через час в джунглях уже ничего не будет видно. По тому, как изменился воздух, чувствовалось приближение грозы. Если начнется дождь, то заглушит все звуки; она, опасаясь этого, подползла к хлипкой стене шалаша, где жил Франсиско, и затихла.
Монро была вполне довольна жизнью, пока два с половиной года назад к ним не присоединились Жан Ноэль и его приятель — наемник Питер Виллем. С Жаном проблем не было — он принимал ее за ту, кем она являлась: пятнадцатилетнюю искательницу приключений, вырванную силой обстоятельств из привычного окружения и заброшенную в джунгли, но игравшую в общем деле весьма важную роль. По-своему он был даже добр к ней: улучив свободную минуту, учил ее вить веревки, вязать узлы, ставить капканы, смазывать ядом дротики и бесшумно охотиться в темноте. Он научил ее чистить оружие и стрелять из пистолета. Искусству убивать учил ее Питер.
У невысокого и поджарого Питера был отлично подвешен язык, что вкупе с природным обаянием неизменно располагало к нему окружающих. Но она не верила его глазам и избегала общения с ним, как только он появился в Криби.
Питер с согласия Франсиско вызвался научить ее драться, или, как он тогда выразился, «уметь за себя постоять» Ей казалось, что даже если бы он вернулся к себе в Южную Африку, его присутствие все равно бы ощущалось. Но она была вынуждена терпеть его рядом по нескольку часов каждый день. Отказаться она не могла. Франсиско установил такой порядок, и она не просто работала на него, а боготворила. Франсиско, будучи старше на одиннадцать лет, заменил ей брата, утраченного ею еще в детстве.
Питер начал с чего и обещал, а именно — с обучения. Он уводил ее от лагеря туда, где их никто не мог видеть. Они постоянно кочевали и меняли стоянки, лагеря и даже страны пребывания в зависимости от мест получения и назначения грузов. Неизменным было лишь общество Питера. Никто не мог сказать, где он проходил подготовку и чему именно хотел научить ее, но сам он утверждал, что преуспел в самых разных видах боевых искусств. Монро в них все равно не разбиралась. Ей было ясно только то, что, как ни старайся, он все равно одержит верх и она вернется домой избитая, вся в крови и синяках, и никто в лагере не скажет ни слова.
Словом, это были хорошие времена.
Но и после того как, обретя нужные навыки, она уже могла дать отпор, Питер продолжал изводить ее тренировками, прекращая их только тогда, когда силы окончательно оставляли ее и она падала, не в силах пошевелиться. Каждый такой день заканчивался одинаково: он забирался на нее, распластавшуюся на земле, и, приставив нож к горлу, насиловал, нашептывая на ухо всякие глупости и роняя на лицо капли пота.
Как-то он пригрозил, что выследит и перережет всю ее семью, если она сбежит из лагеря, и как бы она ни относилась к своим родным, они явно не заслуживали того, чтобы их жизнь зависела от прихоти этого психопата. Единственным, кто переживал за нее, был Франсиско, но он бы никогда не смог победить Виллема — такое никому не под силу.
Потом Виллем приступил к тренировкам с ножами. При каждой схватке она не была уверена, что переживет ее. Питер нарочно доставал ее лезвием и постоянно грозил убить. Она училась, стиснув зубы, искренне надеясь, что когда-нибудь ее нож сумеет нанести смертельный удар и все будет кончено. Если ей удавалось достать его и на ее лезвии появлялась кровь, то она испытывала необычайный подъем, который тут же сменялся болью от раны, нанесенной его лезвием, и все на этом заканчивалось.
Чем искуснее она дралась, тем больше Питер донимал ее. Как-то, пытаясь положить этому конец, она отказалась драться и объявила Франсиско, что уже может за себя постоять, а Питер это услышал. В ту же ночь он пришел к ней, заткнул рот кляпом и, придавив к земле, полоснул ножом по запястью, не переставая насмехаться над ее жалкими попытками оказать сопротивление. Когда она обессилела от кровопотери, он вытащил ее из грязи и перевязал руку. Потом потрепал по щеке, поцеловал и сообщил, что, если она еще хоть раз попробует бросить ему вызов, он вскроет ей вены на обеих руках и бросит в океан на корм акулам.
Но Питер оставил ее одну на несколько дней, и она понимала для чего. Он давал ей время подумать над его словами и оправиться от потери крови.
Она решила, что можно от него избавиться, если уговорить Франсиско отказаться от его услуг, не рассказывая всей правды. Но эта затея провалилась: взвесив все «за» и «против», она решила не рисковать жизнью и промолчала.
Вскоре одних спарринг-поединков Питеру стало уже не хватать, и он начал преследовать ее по всему лагерю. Она никогда не знала, из-за какого строения, дерева или камня он может появиться: казалось, ему более всего нравилось заставать ее врасплох. Она не могла укрыться практически нигде и жила постоянно на грани нервного срыва.
Она все время думала о том, как обезопасить себя от Питера, и наконец уяснила, что ей просто следует постоянно находиться в обществе других людей. Если Франсиско был на месте, она держалась рядом, если он уезжал, то искала Жана Ноэля. Она постоянно ощущала присутствие Питера где-то рядом, и при случайной встрече их взглядов он неизменно одаривал ее какой-то отвратительной ухмылкой. Если благодаря таким уловкам ей удавалось избегать встречи днем, он приходил ночью, а потому она начала укрываться на ночлег
