шарами” не понадобиться.
Косте все не спалось. Он думал, как много стран еще не видел, сколько интересных творческих неординарных людей может встретить на своем жизненном пути. Таких же ярких и нестандартных, как Татьяна или Николай. При этой мысли парня охватывало небывалое воодушевление. Потом мысли направились в другое русло… Любовь скольких женщин он мог бы испытать, когда освободится от цепей бессмысленного теперь брака? Где у нас самые сексуально раскрепощенные женщины? В Бразилии, да? Вот туда Костя и отправится.
Разум ликовал. Без малейшего сомнения в том, что эта авантюра увенчается успехом.
Душа спала.
***
Татьяна бросила быстрый взгляд, раскрыла красный веер, а затем ловко прикрыла им лицо. Костя не сразу понял, что это сон. Он стоял посреди большой комнаты с красными обоями и дорогими коврами на полу. Дым от сигар клубился под потолком, за столами – мужчины во фраках увлечены карточной игрой. По их туалету Костя понял, что это XIX век. Внимательно присмотрелся к Татьяне. На ней – широкое красное платье с черными стразами. Помимо запаха кубинских сигар, парень уловил аромат французских духов.
– С чем пожаловали, ротмистр? – Татьяна опустила глаза, от чего сделалась необыкновенно таинственной.
В комнату уверенным шагом вошел Николай. Его было не узнать. Мужчина не был весел. Наоборот, взгляд выражал серьезность и даже враждебность. Густые бакенбарды, гусарские усы, в зубах оранжевым чертиком полыхает сигара. Он говорил совершенно не своим голосом: низким, грубоватым, отрывистым.
– А, это Вы, Берин? Как смели Вы заявиться сюда?! Предупреждаю, если нынче же не покинете сей игорный дом, я буду стреляться с Вами через платок!
Костя оторопел, но внимательно присмотрелся к одежде Николая. Гусарские сапоги, коричневый сюртук, казацкие шаровары. Под сюртуком – кожаный пояс с золотой застежкой, кобура с револьвером “герсталь”. Самого револьвера Костя не видел, да и вообще сомневался, что такая марка существует. Однако понял, что в кобуре – непременно “герсталь” с полностью заряженным барабаном.
Сам Костя не мог сказать ни слова, лишь наблюдал за роковой дамой и молодцеватым дерзким гусаром.
– Что ж Вы, Николай Иванович, так не гостеприимны сегодня? – усмехнулась Татьяна. – Проходите, Константин, не стойте в дверях. Шарль, шампанского!
Появился сутулый пожилой дворецкий с подносом, бутылкой игристого вина и бокалами. Быстрыми шагами он приблизился к столу, поставил поднос, разлил напиток и исчез за дверью столь же внезапно, как и появился.
– А я, Танюша, оттого и не гостеприимный, что вижу этого супчика насквозь. Ротмистр, Вы давеча говорили мне, что влюблены в графиню?
Костя хотел бы что-то сказать, но словно потерял дар речи.
– Вздор все это, – махнула веером Татьяна. – Вы, Николай Иванович, ревнивец похуже Отелло! Третьего дня с князем Г. стрелялись, а давеча Ксавелия Акакиевича вышвырнули вон, а ведь он всего-навсего подарил мне колье. Это был дружеский подарок, мне ли не знать. Извольте, Николай Иванович, усмирить свои дикие гусарские замашки. Тошно от Вас уже.
– Проходите, Константин, присаживайтесь.
– Ни с места, ротмистр! Это мой игорный дом! – воскликнул Николай. – Здесь все решаю я! Хотите быть нашим гостем? Что ж, извольте сыграть со мной в “Штосс”. Изволите быть банкометом?
– На что же играть будете? – сверкнула роковым взглядом Татьяна.
– На Вас, сударыня!
Татьяна залилась роковым смехом, очень напоминающим хохот актрисы Лидии Вележевой. Это она бесподобно исполнила роль Настасьи Филипповны в фильме Владимира Бортко.
– А Вы наглец, как я посмотрю… Впрочем, делайте, что хотите. Меня огорчает только одно: ротмистр Берин все никак не избавится от своей вредной привычки сложно излагать свою мысль. Настоящее мастерство писаря – объяснять простыми словами сложные вещи. А у Константина все наоборот: простые вещи описывает сложно! Читать его тексты – скука смертная! – при этих словах Татьяна зевнула.
– О, сударь, вот такого греха я Вам простить никак не могу! – воскликнул Николай, ставя на поднос уже пустой бокал из-под шампанского. – И с этим человеком я хотел сесть за один игральный стол! Ах, позор-то какой! – Николай перекрестился. – Нет уж, мое терпение лопнуло! Стреляемся немедля! Через платок! Шарль, револьвер господину Берину и мне.
Дворецкий, словно призрак, быстро приблизился к копирайтеру (писарю?), протянул черный “Кольт” рукояткой вперед. По правилам дуэли, Костя не имел права проверять, заряжен он или нет. Точно такой же “Кольт” дворецкий протянул Николаю. “Герсталь” так и не покинул пределов кобуры.
– Вот Вам платок, – Татьяна своей изящной рукой протянула ротмистру белый дамский платок со своими инициалами: “Т. М.”.
Костя взял платок дрожащей левой рукой. Николай с прытью льва подпрыгнул к нему, схватил платок за другой конец. Мужчины стояли друг напротив друга, их вытянутые руки теперь разделял только этот платок. Дула револьверов направили друг на друга одновременно.
– Шарль! Еще шампанского! – распорядилась Татьяна.
Грянул выстрел. Костя проснулся в холодном поту. Господи, вот это бред!
Он обнаружил, что уже светает. Через несколько минут сработает будильник на телефоне. Парень быстро поднялся с кровати, начал собираться на работу. Опоздание на одну минуту наказуемо. Кажется, только в Японии одна минута считается опозданием. Не то, что в Испании, где достаточно сказать “Маньяна” и прогулять весь день!
Прошел месяц с тех пор, как Костя вернулся из Одессы. С разводом, он, конечно, погорячился. Нужно дать их отношениям второй шанс. В любом случае, к Новому году он переедет в Одессу, которая загадочно манила парня, как никогда прежде.
Пока Костя добирался на офис, вспомнил свой последний день визита в родной город. Он гулял с мамой по парку, где была назначена встреча с его крестной – Ирой. Наконец, мать и сын добрались до небольшого островка посреди пруда в парке Победы, сели за столик в небольшом кафе, заказали прохладительные напитки. Через 15 минут появилась Ира – черноволосая женщина с короткой стрижкой и загорелым лицом.
– Я решила развестись с Гошей, – сказала Саша, когда разговор с крестной повернул в нужное русло.
Ира не могла поверить своим ушам.
– Серьезно? Ты не шутишь? Почему?
Костя сидел между ними, смотрел на водную гладь пруда. Пока мама объясняла причины такого судьбоносного решения, Костя слушал “краем уха”. Но мысли его были далеко. Он представлял себе, как заживет в Одессе, поменяет свое окружение, накопит нужную сумму, и вместе со своими единомышленниками отправиться путешествовать по миру. Как найдет новую спутницу жизни – яркую, талантливую, интересную, сексуальную, с вихрем энергии за спиной. Однако с этим он торопиться не будет. Зря он все таки женился в 20 лет… Костя сидел между двумя беседующими женщинами, преисполненный гигантской решимости. Почему-то в голову пришла ассоциация: с такой же решимостью
