Алик, выдохшись и поняв, что не сможет больше сделать ни шагу, сидел у стены. В свете нашлемного фонаря на него наплывал див. В голое загнанного Флорова томно проплыла мысль, что надо защищаться.
Что-то мешало ему сесть удобней. Там же автомат! Он вытянул его и наставил на приближающегося дива. Оказалось, что он держал автомат за дуло. Впрочем, это было не важно. Этого зверюгу пулей не остановить.
Вопреки его уверенности, див остановился. И даже отвернул в сторону голову.
— Догадался, тварь! — крикнуть див, и опрометью нырнул обратно в темноту.
Вскоре рассерженное гудение затихло в глубине.
Алик с равнодушием оглядел автомат и ничего странного в нем не обнаружил. Лишь запасные магазины, скрученные синей изолентой, торчали не вниз, а вверх, образуя крест, но сейчас он не был готов воспринимать такие вещи.
Внизу, на глубине метров трех, находился еще один коридор. Хенсон посмотрел наверх, на недостижимый люк, и огляделся. Если бы Муса был здоров, вдвоем они бы что-нибудь придумали. А так, чтобы взобраться по голой стене, нечего было и думать. Подготовка Хенсона включала в себя начальные альпинистские навыки, но только со снаряжением. А какое у них теперь снаряжение? Джим посмотрел на кулаки.
Нижний коридор отличался от верхнего. Во-первых, он был из другого материала, матового и гладкого, как затвердевший парафин. Здесь было светло, потому что стены светились изнутри. В обоих концах коридор разветвлялся, теряясь за скругленными углами.
В стенах зияли овальные норы. Их было много. Даже на небольшом участке, который Хенсон мог видеть, больше десятка. Куда идти? Единственное, что понимал Хенсон, из-под люка надо уходить, пока их не обнаружили.
Он взвалил напарника на плечи и понес. И сразу понял, насколько тот тяжел. Ноги подгибались, пот застилал глаза. Спустя десять шагов комбинезон можно было выжимать.
На первой развилке он свернул направо, чтобы увидеть примерно на таком же расстоянии, которое прошел, новую развилку. Можно было бы решить, что это тот же самый коридор, если бы не отсутствие люка на потолке.
Джим решил передохнуть и опустил Мусу на пол, прислонив к стене. От встряски тот пришел в себя.
— Как ты? — спросил Хенсон.
— Сектым, — прошептал тот.
— Понятно. Сейчас отдохнем и выберемся из этой чертовой дыры.
Муса вздохнул и с трудом проговорил:
— После полета хотел тебя в гости пригласить. Бешбармаком угостить.
— Угостишь еще.
— Подожди, — Муса набрался сил, каждое слово давалось ему с трудом, и сказал:
— Я модуль отсоединил, батарей хватит, чтобы лететь. Оставь меня и иди, мне уже не выкарабкаться.
Хенсон остановил его:
— Хочешь от своего бич-бик-мака отмазаться? Не выйдет.
Он поднял раненого, взвалил на плечо и продолжил свой нелегкий путь.
Прошло какое-то время, пока Алик смог адекватно воспринимать реальность. Он поднялся, перевесил автомат за спину. И почувствовав запах жареного мяса. Запах всколыхнул давние ассоциации и от беспричинного вроде ужаса пальцы поджались внутри лунных ботинок.
Он говорил, что этого не может быть, но что-то внутри него сжалось испуганным кроликом, уверенное, что это оно. Алик еще сопротивлялся панике, но уже безоговорочно верил, что опять влип. Все вернулось на круги своя, ему опять везло как утопленнику.
Он поспешно загасил фонарь. В тоннеле грузно шагнули, сипло дыша, запах жареного мяса стал невыносим. Громоздкая тень величественно проплыла мимо. Он вжался в стену, стараясь не дышать.
И опять спецназовцы спасли его. Они двигались невдалеке, несшие раненного оступились, и тот застонал. Великан коротко рыкнул и пошел прочь. На шум.
До отряда майора Правосудова оставалось всего ничего. Раненого несли четверо — Росомаха, Плющ, Сэм и Палыч. Сам Иван шел впереди, Глаз прикрывал тылы, и именно на него первым наткнулось чудовище.
Снайпер еще обернулся, скользнув лучом нашлемного фонаря по трехметровой безволосой фигуре с огромным молотом на плече. Он даже успел выстрелить в тот короткий промежуток, пока монстр размахивался. Но полностью от удара уйти не успел. Когда он падал вбок, тяжелый удар расплющил ему ноги выше колен.
Поняв, что с ним все, снайпер до последнего вел огонь, выцеливая голову нападавшего, и, не догадываясь, что уязвимое место чудовища не здесь.
Но именно он подарил остальным спасительную передышку. Великану не удалось с ходу вломиться в ряды отряда, где он подавил бы их словно слон посуду.
Отряд перегруппировался, не совсем удачно. Ведь не самому здоровому Росомахе пришлось тащить Годзинского в одиночку. Остальные открыли огонь, но помочь Глазу уже не смогли.
К тому времени, когда они обрушили на монстра огненный вал, от снайпера осталась лишь плоская клякса в расплющенном скафандре.
Великан неуклонно наступал, отмахиваясь молотом, и его не останавливали ни пули, ни гранаты, ни напалм. Горел он плохо, видно сыграло свою роль то, что Дегенерат в свое время получил иммунитет к жару, погибнув от мощного электрического разряда.
Спецназовцам удавалось удерживать монстра на расстоянии, но долго это продолжаться не могло. Здесь, на Луне, ничто не могло продолжаться долго. Это Иван Правосудов понял, как и то, что люди, пославшие его отряд, были большими оптимистами. В этом полоумном мире ничто не могло уцелеть.
В таком раздрае группа выскочила на следующую площадку. Иван приказал сменившему Росомахе Плющу тащить Годзинского в следующий тоннель, а Сэму минировать выход.
Минер стал быстро устанавливать МОНы.
Пока Сэм минировал, остальные дрались в глубине хода. И когда Иван скомандовал отход, то смог вздохнуть с облегчением только когда все вернулись. Правда, Палыч тащил подволакивающего ногу Плюща, но возвратились все.
Они залегли, могли подождать, пока монстр приблизится и войдет в зону поражения, но Иван не стал рисковать и рванул все как есть. Возможно, это был первый взрыв на луне, исключая те, что были вызваны падениями метеоритов.
Взрыв вызвал настоящий обвал. Из стен вывалилась всякая шелупонь, вроде старых шкафов и панцирных коек, но сверху все припечатали глыбы феррита.
И наступила тишина. Некоторое время они отдыхали, пока не обратили внимания, что на площадку выходят сразу несколько тоннелей. Ранее ничего такого не наблюдалось.
Великан мог появиться в любой момент из любого выхода.
Это подстегнуло их.
Двигаться стало труднее. Годзинского по-прежнему несли четверо, и командир подключился. Плюща пришлось освободить от РПГ и боеприпасов, он ковылял рядом, с трудом опираюсь на автомат как на костыль. С дугой стороны его поддерживала Яна.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
