утончённой игры я стонал в голос. А вскоре к противоборству трёх тел присоединилась Старшая.
Вмешательство Милены резануло диссонансом. Ариала когтями прошлась по плечам, потеснив ладошки Ди. И вдруг… кошачий напор исчез, и я вдруг осознал, что больше не чувствую поцелуев и тепла тела метиллии под собой. Ошеломлённый, глянул в сторону бассейна и услышал оттуда характерные всплески. Валькирии, точно летний ветерок, легонько обдали распалённое тело, чтобы через мгновение унестись прочь. Ну нет! Этого я так не оставлю! С рычанием, под улюлюканье и смех сестёр, я сиганул в воду следом за ними.
Здесь меня уже ждали. Коварная ловушка, в которую угодил, сдавила ногами талию, стиснула торс локтями, остановившись ладонями в районе лопаток – и увлекая неподъёмной тяжестью на дно. Мисель. Я узнал её по остроте поцелуев и длинным стройным ножкам, оплётшим, казалось, всё моё тело. Лишь когда стало не хватать воздуха, мы вынырнули на поверхность. Здесь уже дожидалась своего часа Эйди. Накинулась, не давая дышать, затыкая рот всё новыми и новыми поцелуями. Хотя, если бы она реально хотела его заткнуть, обошлась бы одним, глубоким… Нет, это была часть игры. Кошка позволяла вдохнуть воздух, и лишь затем жадно рвала губы поцелуем – и так раз за разом.
Сзади подплыла Милена. Понаблюдала с минуту за нашими игрищами.
- Так, Кошак, - начала, когда я наконец отдышался. – А набери-ка ты пеленой побольше воздуха.
- Зачем?
- Я думаю, на дне будет куда удобней… и ничто не сможет отвлечь.
Я сделал так, как хотела Старшая, и кошки тут же увлекли меня вниз. Ощутил себя уже на дне, прижатым к жёсткому матовому покрытию. Сверху деловито усаживалась Милена. Рывок – и я уже не лежу, а сижу, а сзади устраивается Милаха. Откуда-то сбоку возникает мордаха Бестии. Поцелуи, когти, стоны – всё это врывается в сознание единым фрагментом бытия. Образ Сайны, её личная игра, внешник – всё вдруг утратило значение и ценность. Всё изгладилось из памяти. Стало просто хорошо. Воистину, рыжая многое потеряла, решив так неосмотрительно сегодня поохотиться!
Раннее утро, столичный космопорт, ангар яхты «Селенга»
Безопасник покидал яхту в смешанных чувствах. Эксцентричность капитана и его невероятных спутниц поражала даже его, вообще-то многое повидавшего на своём веку – служба постоянно подкидывала всевозможные казусы и испытания. Посещение загадочной сферы закончилось для него в горизонтальном положении, под имитацией звёздного неба Литании. На всю оставшуюся жизнь он запомнит скачущую на нём рыжую чертовку, всю в бликах от «цветущих» на куполе звёзд. А ещё гнетущее осознание, что не смог дать этой удивительной женщине то, чего она хотела. Именно последнее портило общее яркое впечатление от прошедшего вечера. Ему банально не хватило возможностей организма! Казалось, Сайна готова была пить его хоть всю ночь напролёт. Давила, играла, сводила с ума – но в какой-то момент все её чары перестали действовать. Физиологии не прикажешь… хотя, видит космос, как бы ему этого хотелось!..
Под впечатлением от горячей красотки Кирилл даже позабыл о своём основном задании. Нет, разумеется, офицер осмотрел сферу. Пощёлкал вместе с рыжей все предустановленные режимы воспроизведения. Даже удар током получил на каком-то особенно заковыристом из них… Ну капитан и извращенец, раз увлекается этим звёздным безумием, да под разряды тока!.. Степень его эксцентричности в представлении безопасника буквально зашкаливала, далеко выходя за грань допустимого.
Но эксцентричность литанца сыграла на руку Конфедерации. Решиться подобрать в космосе борт, за которым запросто могли следовать боевые корабли Республики – на такое далеко не каждый обладатель яхты экстра-класса решится! Тут и яхту легко потерять, и голову в придачу… На месте гостей он бы ходатайствовал перед начальством о награждении смельчака… Да и на его дамах какая-нибудь блестяшка смотрелась бы весьма и весьма неплохо… подчёркивая их яркий темперамент.
Впрочем, все эти соображения были не более чем отговоркой. Офицер не только не получил никакой внятной информации во время пребывания на яхте, так он ещё и проникся удивительным обаянием её обитателей. Даже чувство времени потерял, что с ним случалось крайне редко. На самом деле особисту следовало бы сразу признаться себе, что он облажался – так в терминах ясеньских спецслужб звучал его личный провал. Однако мужчина смог убедить себя в обратном. Мол, ничего особенного и не случилось, а он лишь отдал дань достойным гражданам… и гражданкам… Конфедерации. Уже через несколько дней это обстоятельство станет лично для него роковым. Стоять под дулами магнитных пушек, в окружении боевых скафандров десанта, и не знать, пристрелят ли тебя в следующий миг или обойдётся – удовольствие не из приятных. Такому точно не завидуют.
Позднее утро, яхта «Селенга»
Утром, благодаря ночным усилиям сестёр по стае, неприятное чувство в душе притупилось. Но когда я, открыв глаза, обнаружил по соседству рыжую… Плотно прижавшейся ко мне сбоку и закинувшей на меня свою стройную ножку… Будто ничего особенного между нами не произошло… Накатило с новой силой. Отринув всякие политесы, я беспардонно растолкал Сайну. Она было попыталась отбиться, даже когти выпустила, но куда там! Зато едва разлепила глазки, сразу же замурчала, щурясь со сна:
- Что, кот, соскучился? Хочешь, чтобы я тебя приласкала?
- Хочу отодрать. Поднимайся.
- О-о! Я вся – предвкушение…
И кошка, в самом деле, поспешила подняться с кроватки, где до того, вытянувшись поверх белья, демонстрировала мне свои стати. Очень эффектно и естественно демонстрировала – так, что к ярости добавилось возбуждение. Странно, но это нисколько не притупило «обиды» на валькирию… Лишь породило новый эмоциональный коктейль, куда ядрёней прежнего.
Мы спустились на соседнюю палубу. Всё дорогу Сайна облизывалась и строила мне глазки, так и не поняв, что я отнюдь не секс имел в виду. Оказавшись в тренировочной зоне, мы быстро перемахнули канаты. Снежка уже хотела что-то уточнить, даже прелестный ротик приоткрыла, но я оказался быстрей. Когтистые росчерки легли на матовую кожу, прочерчивая в ней некрасивые борозды. Девочка от неожиданности пискнула, попыталась отскочить, но куда там! Неожиданность сделала своё дело, а инициативу уступать я не собирался.
Удар, удар, ещё удар. Теперь
