тоже с чашкой кофе за никель. Ему, казалось, было слегка за сорок. Одет так же бедно, как и Гарри.
Человек свернул сигаретку и, зажигая ее, посмотрел на Гарри.
– Как оно?
– Ну и вопросик, – ответил Гарри.
– Это уж точно.
Они сидели и пили кофе.
– Интересно, как люди сюда попадают.
– Ну, – подтвердил Гарри.
– Кстати, если это важно, мое имя Уильям.
– Меня называют Гарри.
– Можешь звать меня Биллом.
– Спасибо.
– У тебя такой вид, будто ты дошел до конца чего-то.
– Просто устал бичевать, как собака, устал.
– Хочешь вернуться в общество, Гарри?
– Нет, не так. Но я хотел бы из вот этого выбраться.
– Есть самоубийство.
– Я знаю.
– Слушай, – сказал Билл, – нам надо только немного налички раздобыть, да побыстрее, чтобы перевести дух можно было.
– Конечно, но как?
– Н-ну, надо немного рискнуть.
– Типа как?
– Я раньше дома грабил. Это неплохо. Мне бы хороший партнер не помешал.
– Ладно, я уже почти на все согласен. Достали меня бобы на воде, недельные пончики, миссии, лекции о Боге, храп…
– Наша проблема – в том, как добраться туда, где можно будет поработать, – сказал Билл.
– У меня есть пара баксов.
– Хорошо, встречаемся в полночь. Карандаш есть?
– Нет.
– Подожди. Я сейчас у них попрошу.
Билл вернулся с огрызком. Взял салфетку и что-то нацарапал на ней.
– Садишься на автобус до Беверли-Хиллз и просишь водителя высадить тебя вот здесь. Затем идешь два квартала на север. Я буду там тебя ждать. Доберешься?
– Доберусь.
– Жена, дети есть? – спросил Билл.
– Были, – ответил Гарри.
Той ночью было холодно. Гарри слез с автобуса и прошел два квартала на север.
Темень стояла просто непроглядная. Билл стоял и курил самокрутку. Причем, не на виду стоял, а в тени большого куста.
– Привет, Билл.
– Привет, Гарри. Готов начать новую прибыльную карьеру?
– Готов.
– Отлично. Я эти места уже разведал. Мне кажется, нашел хороший дом. Вдалеке от остальных. От него просто воняет бабками. Боишься?
– Нет. Не боюсь.
– Прекрасно. Не суетись и пошли за мной.
Гарри пошел за Биллом по тротуару – квартала полтора, затем Билл резко свернул между кустами на широкую лужайку. Они подошли к дому сзади двухэтажная громадина. Билл остановился у заднего окна. Разрезал ножом сетку и прислушался.
Тишина стояла как на кладбище. Билл отцепил раму с сеткой и приподнял ее.
Возился с ней он долго. Гарри уже начал думать: Господи. Связался с любителем. С каким-то психом связался. Тут окно открылось, и Билл забрался внутрь. Гарри видел, как елозила в темноте его задница, пока он втискивался в окно. Это смешно, подумал он. Неужели мужики этим занимаются?
– Залезай, – прошептал Билл изнутри.
Гарри залез. Там действительно воняло деньгами и мебельной полировкой.
– Господи, Билл. Вот теперь мне страшно. В этом нет никакого смысла.
– Не ори так сильно. Ты ведь не хочешь больше бобов на воде, так?
– Так.
– Значит, будь мужчиной.
Гарри стоял рядом, пока Билл медленно выдвигал ящики и набивал чем-то карманы.
Похоже, что они попали в столовую. Билл совал в карманы ложки, ножи и вилки.
Как мы сможем что-то за них получить? – думал Гарри.
Билл распихивал столовое серебро по карманам куртки. Затем уронил нож. Пол был твердый, без ковра, и звон прозвучал отчетливо и громко.
– Кто там?
Билл и Гарри не ответили.
– Я сказал: кто там?
– В чем дело, Сеймур? – раздался голос девушки.
– Мне что-то послышалось. Меня что-то разбудило.
– Ох, да спи ты.
– Нет. Я что-то слышал.
До Гарри донесся скрип кровати, потом – мужские шаги. Человек открыл дверь и теперь стоял вместе с ними в столовой. Он был в пижаме, молодой, лет 26-27, с козлиной бородкой и длинными волосами.
– Ладно, пидарасы, что вы делаете в моем доме?
Билл повернулся к Гарри:
– Иди в спальню. Там может быть телефон. Проследи, чтобы она никуда не звонила.
А с этим я разберусь.
Гарри направился к спальне, отыскал дверь, зашел, увидел там молодую блондинку лет 23-х, длинные волосы, в роскошной ночнушке, груди болтаются. Рядом на тумбочке стоял телефон, но она никуда не звонила. Она сидела на постели и в ужасе прижимала запястье к губам.
– Не ори, – сказал ей Гарри, – а то убью.
Он стоял и смотрел на нее сверху вниз, думал о своей жене – та никогда не была такой. Гарри прошиб пот, закружилась голова. Они смотрели друг на друга.
Гарри сел на край постели.
– Оставь мою жену в покое, или я тебя убью! – произнес молодой человек. Билл только что завел его в спальню. Он завернул парню руку за спину, держа нож у позвоночника.
– Никто ничего твоей жене не сделает, паря. Только скажи нам, где лежат твои вонючие башли, и мы уйдем.
– Я же сказал вам, все, что у меня есть, – в бумажнике.
Билл завернул ему руку чуть круче и вонзил нож чуть глубже. Парень поморщился.
– Цацки, – сказал Билл. – Отведи меня к цацкам.
– Наверху…
– Ладно. Веди меня наверх!
Гарри проводил их взглядом. Потом продолжал разглядывать девушку, а та продолжала смотреть на него. Синие глаза, зрачки переполнены страхом.
– Не ори, – сказал он ей, – а не то убью, честное слово, убью!
Ее губы задрожали. Они были бледно-розового оттенка, и тут его рот сомкнулся на них. Он колол ее щетиной, обдавал вонью, гнилью, а она белая, нежно-белая, нежная – дрожала. Он держал ее голову в ладонях. Потом оторвался и заглянул ей в глаза.
– Ты блядь, – сказал он, – проклятая блядь! – И поцеловал снова, жестче. Вместе они рухнули на постель. Он дергал ногами, скидывая башмаки, прижимая ее. Затем стал стаскивать штаны, выбираться из них, все время удерживая и целуя ее. – Блядь, блядь чертова…
– Ох Нет! Господи Боже мой, Нет! Не трогайте жену, сволочи!
Гарри не слышал, как они вернулись. Парень испустил вой. Затем Гарри услышал какое-то клокотание. Он вытащил и оглянулся. Парень лежал на полу с перерезанным горлом; кровь ритмично била на паркет.
– Ты его убил! – произнес Гарри.
– Он орал.
– Его можно было и не убивать.
– Его жену можно было и не насиловать.
– Я ее не насиловал, а ты его убил.
Тут начала орать она. Гарри зажал ей рот ладонью.
– Что будем делать? – спросил он.
– Ее тоже придется. Она свидетель.
– Я не могу ее убить, – сказал Гарри.
– Я убью, – ответил Билл.
– Жалко, если добро пропадет.
– Тогда давай, бери.
– Заткни ей
