class="p1">
— Там еще из леса прут! — донеслось справой от меня стороны.
— ЛУЧНИКИ! — гаркнул Роналд, кружась вокруг себя, вытянув дубину, — ПЛИ ПО МОРДАМ СЛЕВА!
Пространство разом потемнело. Стрел было столько, что я диву дался, как такое возможно? Их там было, дай бог, человек тридцать-сорок… а затем вспомнил в каком мире я нахожусь. В мире, где есть некроманты, маги, паладины, жрецы. Возможно, что эти лучники тоже кастовали там какие-нибудь свои ренджеровские приколы, от чего либо скорость их стрельбы вырастала до темпа пулемета Максим, либо они разделяли одну стрелу сразу на десяток. Не знаю! Но факт был таков: тот огромный зеленый поток, что ломился сейчас по левую сторону от города, резко поредел, развернулся и ринулся обратно в густоту древесных крон.
Мое тело плясало само. Все же Вильгельм не обманул. Рапира лежала в руке, как родная. Словно продолжение конечности, а ноги выдавали такие «па», какие я бы в своей жизни никогда не исполнил. Гоблин, вооруженный скимитаром и медным баклером прорвался ко мне, делая взмах. Я сделал вольт в сторону. Откуда я знаю значение этого слова? Без понятия. Скорее всего снова во всем виноват Вильгельм, который все это знал ранее.
Так вот, я сделал вольт в сторону. Ловко. Непринужденно. Словно плясал с этой мерзкой мордой танго. Смертоносное танго ценой которому — жизнь. Он разинул пасть, я не слышал его крика, потому что мир вокруг — сплошной крик; вопли, лязг стали, мерцание искр, боевые кличи, свист стрел.
Гоблин снова кинулся на меня. Тупо, предсказуемо. Легко парировал удар, завершил пируэтом и вывел его из равновесия, после чего острие клинка пронзило горло гоблина, из которого мгновенно хлынула черная кровь. Он выронил оружие, схватился обеими руками за гортань и свалился.
Как я оказался в гуще самого сражения — не заметил. Вокруг были все: люди, гноллы, гоблины, дварфы, орк Стью, с которым мы бухали в таверне несколько дней назад, который сейчас с налитыми кровью глазами активно крошил зазубренным топором вражеские черепа. Но на место разбитого одного — приходило два новых. Какая-то гоблинская гидра получалась.
Справа от меня дварфифйский отряд врезался в смешанный строй гноллов и гоблинов. Морда к морде. Дварфы теснили их башенными щитами, пока стоявшие сзади со всего разгону насаживали ряды врагов на длинные пики, после чего, нашашлычив по несколько целей на каждый такой шест, бросали его и снимали двуручные топоры со спин стоящих спереди товарищей с щитами. А дальше было дело техники.
Какой именно техники уже не скажу, потому что меня снова унесло в смертельную пляску. Кровь стучала в висках. Картинки смазывались перед глазами. Отскочил в сторону, ложный выпад, выбил у гнолла моргенштерн из лап метким попаданием прямо в эту самую лапу, после чего поднырнул под соседний размашистый удар гоблина с алебардой и насадил его череп на рапиру. В одно ухо влетело — из другого вылетело.
Кровь брызнула мне на лицо. Я ожидал, что тошнота подкатит к горлу, но ничего не было. Дыхание ровное, а тело работало, как отлаженный механизм. Еще никогда прежде не ощущал себя таким уверенным в своих движениях. Выверенные с хирургической точностью локальные удары, тратящие куда меньше сил, чем такие, как у Стьюи или Роналда. Но им позволяла их комплекция. И сейчас эти двое, встав спиной к спине, кружились, как гребаное торнадо, мозжа черепа и рубя тела врагов в салат.
Силы выровнялись. Общими усилиями нам удалось вызволить всадников. Вернее тех, кто от них остался. Под ногами лежали тела, я уже не понимал чьи; просто тела, через которые переступали, маневрируя в битве. И сколько это продолжалось — тоже не сказать конкретно. Пожалуй до тех пор, пока с неба не стали падать огненные шары. И летели они со стороны гоблинской орды. Примерно в двадцати метрах от меня упал один такой шар. Я чувствовал его жар издали, а следом — запах спекшегося мяса и вопли тех, кто умирал в своих доспехах, которые плавились прямо на воинах.
— А вот это уже читерство! — выкрикнул я, в три широких прыжка достигая Роналда, который схватил меня за руку и, крутанув, закинул к себе на плечи. Я повернул голову в сторону крепостных стен, на которых стояли лучники. Сощурился. Прямо по центру стены стояла Мия, которая что-то размахивала руками рад жаровней, пламя которой позеленело. По обе стороны от нее стояли еще люди в синеватых одеяниях, которые занимались чем-то подобным, но явно были не ее масти. Один из них, седой старей с бородой до пят (глаза сияли синим цветом, как два ночных фонаря), выкинул руки вперед. Над нами грянул гром, а затем — над голова протянулась голубоватая, почти прозрачная пелена.
Еще несколько огненных шаров летели на нас. Один прямо в меня и Роналда. Честно скажу, уже успел проститься с жизнью, но взгляда оторвать не мог. Огромная оранжево-красная точка, что катастрофически быстро увеличивалась в размерах. Она взорвалась, не достигнув нашего места. Ни жар, ни искры, ни осколки этой херни
