Влад сел на кровати, подобрав под себя ноги, потер ледяные ступни. Надеясь прогнать пронизывающий холод, поднялся и накрутил терморегулятор до тридцати градусов. Холод не отступал. Холод был везде, от него противно дрожало внутри и сводило пальцы. Уходя, она сказала, что б разбудил ее, если почувствует себя плохо. Он не пойдет ее будить, он дождется утра и вот тогда… С холодом и болью еще можно примириться, перетерпеть, а как быть с совестью, пожирающей изнутри раз за разом напоминающей, что вел себя, как последняя скотина! Он довольно долго просидел в полной темноте, черта с два он будет ждать утра. А что если он уснет и проспит Анин уход на дежурство? И что тогда — еще сутки мучиться совестью? Решившись, он завернулся в одеяло и побрел к ее комнате, справедливо опасаясь, что его вполне могут прогнать. И поделом…
— Я тебя разбудил? — расстроился он, появляясь на пороге с накинутым на плечи одеялом.
— Почти, но не совсем, — я приподнялась на локте и зажгла ночник, — что опять кошмары снятся? Говорила же — не надо туда ехать.
— Нет, все нормально. Я того… я мириться пришел.
— Мириться? — протянула я, — Врешь ты все и живешь ты в тумбочке, но все равно, хорошо, что пришел. Так что там с кошмарами?
— Нет никаких кошмаров, — Влад упрямо тряхнул головой.
— Конечно, нет, — согласилась я, — ты уснуть не можешь, так?
— Так, — понурившись, согласился он, — мне почему-то холодно, аж колотит всего.
— Ясное дело — колотит, тебе попортили шкурку, — проворчала я, — и потом, ты шастаешь уже двадцать минут босиком по холодному полу! Иди-ка ты сюда, родной, я тебя в лобик поцелую, как покойничка!
Влад хмыкнул и приблизился, волоча за собой одеяловый хвост. Целовать его я не стала, ограничившись тыльной стороной ладони приложенной к мужскому лбу, после этого только и оставалось, что выругаться сквозь зубы — не ниже тридцати восьми с половиной. Пришлось подниматься и вытягивать кровать из стены, делая ложе шире, отправить человека в его состоянии обратно у меня не хватило духу, потом я долго рылась в ящиках кабинета, никак не могла спросонья разыскать жаропонижающее. Я уже приготовилась к очередной стычке с Владом, но тот покорно выпил лекарство.
— Эй! Стой! Куда это ты направился?
— Я? К себе, тебе спать надо, а я тебя разбудил.
— Запоздалое раскаяние, — заметила я, — Но, в любом случае, никуда ты не пойдешь. Давай, залазь к стенке. Только не крутись, я поспать хочу, у меня еще два с половиной часа.
Влад благодарно улыбнулся и заполз под мое одеяло. Я выключила свет и улеглась рядом. Влад честно пытался устроиться так, чтобы не мешать, но кровать, даже раздвинутая до предела, не предполагала, что на ней будут спать двое. Я стоически терпела его возню, когда-то же он должен успокоиться!
— Аня, — тихонько позвал он.
— Что? — я держалась из последних сил, чтобы не начать орать.
— Ань, я действительно хотел попросить прощение за то, что не послушался тебя ни тогда на Леоне, ни здесь, когда прилетели. Ань ты прости меня, ладно? Просто я уже привык, что на меня как на человека смотрят, а тут снова мордой ткнули… И еще девчонка эта!
— Какая девчонка? — вздохнула я, прерывая поток его извинений.
— Ну, та, что в лифте была.
— И что с ней?
— Она надо мной смеялась! — неожиданно пожаловался Влад.
— Владушка, тебе показалось, — как можно убедительней проговорила я, поворачиваясь на другой бок, — над тобой никто не смеялся!
— Я что — дурак, по-твоему? — обиженно протянул он, приподнимаясь на локтях.
— Да, ты — дурак! Она над тобой не смеялась, она испугалась вот и все. И если сейчас же не замолчишь, ты из просто дурака превратишься в дурака безголового!
— Извини, — пробормотал Влад.
— Иди ко мне, — я уложила его голову на свое плечо, погладила по волосам и, не удержавшись, все же поцеловала в лоб.
— Эй, ты, что это делаешь? — моментально напрягся он.
— Жалею, тебя, глупый, — прошептала я, поглаживая его по волосам. Влад тут же попытался вскочить, я мягко удержала его за шею, заставляя лечь обратно, — дурачок и есть! Все, теперь спать.
Влад еще немного повозился, я сердито засопела в ответ, и он затих, ткнувшись носом в мою шею, я закрыла глаза и начала проваливаться в сон.
Меня кто-то немилосердно тряс за плечо. 'Влад, отвали!' — пробурчала я сквозь сон и, перевернувшись на другой бок, уткнулась в плечо Влада. 'Так, — начали медленно просыпаться мои мозги, — если он спит с правой стороны, то никак не может трясти меня слева'. Я открыла один глаз и увидела встревоженное папино лицо. Влад тоже проснулся, узрел генерала и тут же натянул на голову одеяло, прикинувшись ветошью, кстати, совершенно напрасно — папа даже не обратил на него внимания, а может уже привык?
— Ты чего? — пытаясь раскрыть глаза, спросила я.
— Аня, вставай, — он еще раз тряхнул меня, видя, что я снова собираюсь заснуть, — мне помощь твоя нужна! Ника заперлась в ванной и не выходит.
— В чем дело? — резко села я на кровати.
— Ни в чем! Она сидит на полу в ванной и плачет.
Я сползла с кровати и нащупала халат, смиряясь с тем, что поспать в эту ночь мне не удастся. А может… может, если получится быстро вытащить девчонку из ванны я еще смогу…
— Слушай, пап, — поинтересовалась я, заходя за ним в лифт, — интересно, а почему ты сам не можешь вывести ее из ванны?
— Потому что дверь заперта, — разъяснил отец простую истину.
— Хм, становится еще интересней, — пробормотала я, — а как ты узнал, что она сидит на полу и плачет, если дверь заперта?
— Ну-у-у…
— Ты подглядывал за девочкой в душе? — притворно поразилась я, — Ах, ты, старый извращенец!
— Аня! Прекрати! Да, я включил камеру в ванной только потому, что волновался. Она долго не выходила! И вообще, ты будешь молчать, что я смотрел за Никой, а я промолчу о том, кто опять спит в твоей постели.
— Влада трогать не смей! — ощерилась я.
Отец фыркнул от смеха, открывая передо мной дверь своей каюты.
Я приложила ухо к двери ванны. Там не было ничего слышно, кроме звука льющейся воды. Я постучала.
— Ника, — позвала я, — Ника, это я — Аня, открой, пожалуйста.
Я подождала, прислушиваясь — ничего.
— Пап, дай ключ, — тихо попросила я, понимая, что могу стучаться в дверь весь остаток ночи.
Отец передал мне ключ, а сам ушел в кухню. Я вошла в ванну, Ника сидела на полу, подтянув колени к подбородку, ее плечи мелко вздрагивали.
— Эй, ты что это? — я опустилась на колени рядом с девочкой и осторожно погладила ее по голове. — Тихо, тихо, не надо плакать. Уже все закончилось. Теперь все будет в порядке.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
