Мики уставилась на него. На десятом году брака? Она не знала, что ответить. Она замужем всего два года. Они с Джонатаном могли бы быть женаты уже девять лет, если бы Мики пришла на свидание к колокольне. Но кто знает, как бы сложилась жизнь с ним?
— Она зла на меня за то, что я не позволяю ей родить еще одного ребенка. Мики, я не понимаю, почему она так одержима деторождением. Зачем испытывать наше счастье? Знаете, — он заговорил тише, — я даже подумываю о разводе. На самом деле я серьезно не взвешивал такой вариант, но, допускал, что подобная возможность станет чем-то вроде запасного выхода. Как говорится, «а что если». Но не знаю, решит ли это проблему. Я думаю, что мне нужны мои девочки, этот дом, Рут и совместная жизнь, но не так, как она развивается сейчас.
— Вы обсуждали это?
— Мы громко кричали об этом. Не знаю, Мики. Похоже, со мной больше не считаются. Не чувствуется, что я для нее что-то значу и она желает меня. Рут уже не та девочка, на которой я женился.
Мики пришлось прикусить язык, чтобы не сказать: «Арни, когда вы перестали смотреть на вещи через розовые очки? Рут всегда была такой, как сейчас — неукротимой».
— У нее столько дел, — продолжал Арни. — Я думал, что после ординатуры, когда она займется частной практикой, мы вернемся к нормальной жизни. Однако едва она успела обрести самостоятельность, как занялась другими делами, вроде группы поддержки по пятницам, уроками психопрофилактики по Ламазе и частными консультациями. Когда выдается свободное время, она тут же заполняет его чем-то совершенно ей ненужным. Похоже, она пытается полностью занять себя, чтобы не осталось времени для размышлений. Мики, я не знаю…
Мики тоже не знала. Она пришла в отчаяние, видя, что после всех этих лет у Рут сложилось жалкое подобие брака. Она и Арни были похожи на двух чужих людей, живущих в одном доме, когда каждый поступает по-своему. Кроме детей у них не было ничего общего. Мики обнаружила, что Рут страшно занята. Каждый день дел у нее было по горло, она вела кочевую жизнь, так что муж оказался почти лишним. В это время Арни смотрел спортивные игры, по возможности ходил на рыбалку — словом, заполнял свое свободное время мужскими развлечениями. Он любил заготавливать поленья для камина. Это занятие стало его хобби. В прошлые выходные в перерыве между футбольными таймами Арни надел куртку лесоруба, ушанку, натянул армейские ботинки и отправился к большому штабелю дров, чтобы наброситься электропилой на крупные бревна. Каждый субботний день он проводил за распиливанием дров.
Мики не знала, что и думать об этом, не знала, что сказать ему. Рут нисколько не изменилась с тех пор, как Мики впервые познакомилась с ней двенадцать лет назад, — она осталась столь же целеустремленной, решительной, пунктуальной. Но почему Рут вела себя так? С какой целью?
Мики смотрела на свою подругу. Рут пополнела, в ее темно-каштановых волосах светились несколько серебристых прядей. И несмотря на все, это была та самая Рут. По пути в Сиэтл она готовилась к встрече с друзьями Рут, но не встретила ни одного, о них даже речь не зашла. Мики пришло в голову, что у Рут, возможно, и вовсе нет друзей. Откуда ей найти время на них?
— Итак, Рут, — сказала она, потягивая вино, — у тебя все идет хорошо? Мы ведь еще не говорили по душам, правда?
Похоже, Рут очнулась от своих дум, витавших далеко от этого ресторана.
— Все замечательно! Почему ты спрашиваешь?
— Ты так занята. Представить не могу, как ты со всем справляешься. Как находишь время на все?
— Я успеваю, — ответила Рут.
И тут в памяти Мики воскрес давний разговор, состоявшийся едва ли не в день знакомства, когда Сондра зашла следом за Рут в ее спальню и спросила: «Как ты успела так быстро купить книги?» И Рут ответила: «Я нашла время».
Для чего ты нашла время, Рут? Чего не хватает в твоей жизни, если ее приходится заполнять столь многими посторонними делами?
В памяти Мики всплыл еще один разговор, состоявшийся прошлым вечером. Она вместе с Рут и Арни сидела в гостиной за кофе «Амаретто», когда зашли девочки пожелать спокойной ночи. Все столпились вокруг Мики и Рут, а Рейчел направилась прямо к Арни и забралась к нему на колени.
Рут сердито посмотрела и пробормотала Мики, сидевшей рядом с ней: «Ты только посмотри. Видишь, как она по-рабски преклоняется перед ним? Почему маленькие девочки такие мазохистки и тянутся ко всему, что подает папочка? Даже если бы Арни уложил ее спать на коврике у порога, она все равно приползла бы к нему!»
Мики удивленно взглянула на Рут: «Мне кажется, что Арни хороший отец».
«Конечно. Но когда-нибудь ее постигнет разочарование. Тогда будет уже слишком поздно».
Мики не удалось выяснить, что Рут имела в виду, и сейчас, сидя напротив нее в залитом солнцем ресторанчике, она не знала, настал ли для этого удобный случай. При мысли об этом у нее возник вопрос, не было ли у Рут проблем с отцом еще со времен учебы в медицинском колледже. Не пришлось ли ей самой оплачивать свою учебу, в то время как ее братья получали финансовую помощь от отца?
Рут взяла кусочек хлеба, начала есть, передумала и бросила его в пустую тарелку.
— Мики, я говорила тебе, что мне хотелось бы родить еще одного малыша? Это правда. Еще одного, последнего. Пока я еще могу.
— Ты думаешь, что это разумно?
— Ты говоришь, как Арни. Мне хочется еще одного ребенка, а он перепугался до смерти. Знаешь, какой сногсшибательной новостью он меня удивил на прошлой неделе? Он удалит семявыносящий проток, если я перестану употреблять противозачаточные таблетки. Разве это справедливо?
— Он действительно собирается это сделать?
— Нет. Я принимаю таблетки. Представь, как я возмущена! Глядя на маленькую Лию, я всякий раз думаю: «А что если бы мы узнали об амавротической идиотии еще в то время, когда я была беременна Сарой?» Тогда Арни настоял бы на своем, и Лия никогда бы не появилась на свет.
Рут снова взяла кусочек хлеба и на этот раз стала есть его, сердито жуя.
— Удалит семявыносящий проток! Еще одна форма мужской тирании. Удаление семявыносящего протока — современная разновидность пояса целомудрия. Лишая жену возможности зачать и требуя от нее принимать противозачаточные средства, муж может быть уверен, что супруга не гуляет на стороне. Я лично знаю двух женщин, которые раньше оскверняли супружеское ложе. Этим женщинам пришлось остепениться после того, как были перевязаны протоки мужей, поскольку им, само собой разумеется, надо было выбросить противозачаточные таблетки и пену. К тому же они не могут пойти на риск и забеременеть, ибо тогда не удастся доказать, что ребенок родился от мужа.
