Но в то же время откуда нам знать, о чем думает астроном, глядя на глобус и осторожно, даже робко дотрагиваясь до него? Измеряет ли нужное расстояние или замер в благоговении перед открывшейся ему истиной? Зритель видит человека, полностью погруженного в свои мысли, – картина одновременно универсальная и уникальная, удивительная и человечная.
Нет, не так. Не бывает погруженных в себя астрономов, одиноких мастеров, которых ничто не способно растревожить. Реставратор знал это лучше, чем кто-либо иной. Запри человека в сотне километров от цивилизации, дай ему любимую работу и необходимые материалы, но он по-прежнему будет подвержен всем веяниям этого мира.
В последний раз взглянув на ученого, который теперь казался ему почти напуганным своими открытиями, Карл Зибер взял в руки любимую картину Гитлера. Напоследок оглянулся по сторонам и исчез в темном туннеле. Он шел в самую глубь горы, в Шоркмайерверк, одну из немногих подземных шахт, которая, как он верил и надеялся, переживет даже самый разрушительный взрыв.
Глава 42
Планы
Центральная Германия, Южная Германия и Альтаусзее, Австрия
27–28 апреля 1945
27 апреля 1945 года в кабинет начальника штаба передовой линии 1-й армии США вошел молодой капитан. Улыбаясь, он положил на стол небольшой жезл и шар. Старший офицер в недоумении уставился на эти предметы, затем взял в руки жезл и внимательно оглядел его. Затейливо отделанный, украшенный драгоценными камнями, жезл казался скипетром, изготовленным для короля. На самом деле он им и был. Капитан принес коронационный скипетр и коронационную державу Фридриха Великого – знаменитого прусского короля, жившего в XVIII веке.
– Откуда вы это взяли, капитан?
– Со склада боеприпасов, сэр.
– Что?
– Нашли в яме посреди леса, сэр.
– Там еще что-нибудь есть?
– Вы даже представить себе не можете, сэр.
Через день, утром 29 апреля 1945 года, Джорджу Стауту позвонил хранитель памятников 1-й армии США Уокер Хэнкок. Стаут только что закончил писать в штаб-квартиру экспедиционных сил, умоляя о помощи: грузовиках, джипах, упаковочных материалах, хотя бы двухсот пятидесяти солдатах, чтобы охранять склады.
– Я сейчас под Бернтероде, это городок на севере Тюрингенского леса, – сказал ему Хэнкок, запинаясь на каждом слове, – тут шахта, Джордж, а в ней четыреста тысяч тонн взрывчатки. Я не могу сказать по телефону, что тут еще есть, но это очень важно, Джордж. Может, даже важнее, чем Зиген.
* * *
В то самое время, когда Хэнкок исследовал шахту в Бернтероде, Эммерих Пёхмюллер, директор соляного рудника в Альтаусзее, сидел у себя в кабинете. В руках он держал приказ, который только что напечатал, внизу стояла его подпись. Он смотрел на свою фамилию, и ему было не по себе.
Пёхмюллер не хотел отсылать приказ, но другого выхода не видел. После долгих недель борьбы ему наконец доверили решить судьбу рудника. Но поручил ему это не Айгрубер, а какой-то музейщик, – тот вроде бы действовал от имени Гельмута фон Гуммеля, помощника Мартина Бормана. Если приказ Пёхмюллера попадет в руки Айгрубера, гауляйтер сочтет действия директора неповиновением и немедленно арестует его, а может быть, и расстреляет на месте. Пока командует безумец Айгрубер, а из далекого Берлина никаких приказов не поступает, шахта Альтаусзее обречена. Надо действовать. Направляясь в кабинет Отто Хёглера, главного инженера рудника, Пёхмюллер никак не мог отделаться от чувства, что несет ему собственный смертный приговор.
– Новые приказы, – сказал Пёхмюллер, передавая Хёглеру листок бумаги. – Я уехал в Бад-Ишль. Ждать меня не стоит.
28 апреля 1945
Горному инженеру Хёглеру
Соляной рудник Альтаусзее
Тема: Хранилище
Настоящим вам поручено изъять из шахты рудника восемь ящиков мрамора, которые были помещены туда на днях после согласования с ответственным за охрану предметов искусства доктором Зайберлем, и перенести их для временного хранения в укрытие, которое вам покажется подходящим.
Вам также предписывается подготовить обезвреживание, о котором сообщалось ранее, как можно скорее. Точное время предполагаемого обезвреживания будет сообщено вам мною лично.
Директор
Эммерих Пёхмюллер
* * *
В тот же день – 28 апреля 1945 года – армейская газета «Звезды и полосы» сообщила, что 7-я армия вошла в Кемптен, ближайший к замку Нойшванштайн город. Эту новость Джеймс Роример ждал с тех самых пор, как покинул Париж. Он немедленно позвонил в штаб, чтобы подтвердить информацию, но ему сообщили, что сведения не соответствуют действительности.
– Но если во всем этом есть хоть крупица правды, – настаивал на своем Роример, – значит, наша армия достигнет Нойшванштайна со дня на день. В этом замке хранятся горы украденных из Франции произведений искусства. Я уже месяцы иду по их следу. Мне надо оказаться там как можно раньше. Поспешите!
– Мы делаем все, что в наших силах, сэр.
Может, в голосе Роримера и звучало отчаяние, но у него были на то свои причины: за неделю, прошедшую с его отъезда из Хайльбронна, он испытал на себе все сложности работы Отдела памятников. Ему удалось обнаружить знаменитый алтарь Рименшнайдера совершенно невредимым, брошенным в сыром подвале в Ротенбурге – самом известном средневековом городе Германии с сохранившейся старинной стеной. Ему даже удалось убедить офицера военного правительства перенести алтарь из погреба, в котором тот хранился, в более безопасное помещение. С превеликим удовольствием он сообщил прессе, что слухи о повреждениях города сильно преувеличены.
Пару дней спустя ему довелось попасть в опасный переплет. По пути к одному из складов Оперативного штаба он обнаружил, что мост через реку Кохер взорван. Местность еще не до конца была освобождена от немцев, но Роримера это не остановило, и он отправился искать другой путь. Вскоре шофер, который его вез, заблудился на запутанных лесных дорогах. Наступила ночь, и мужчины поняли, что не знают, как вернуться обратно. Плутая, они дважды проехали через одну и ту же догорающую деревню – единственный слабый источник света в темной ночи. Наконец под утро они встретили двух солдат союзников, бредущих по обочине дороги.
– Господи Иисусе! – сказали солдаты, показывая, как проехать к лагерю. – Вы тут всю ночь колесили? В этих лесах полно немцев.
Поздним утром, немного вздремнув, Роример и его водитель переехали реку по броду в сопровождении грузовика союзников. Чуть позже они наконец достигли своей цели: местного замка. Как и обещала Роза Валлан, он был забит ценнейшими произведениями искусства, вывезенными через Жё-де-Пом.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
