все вокруг были прекрасно осведомлены о нашем присутствии на автостраде, и федаины или малочисленными группами убегали далеко на север, или двигались вдоль фланга, чтобы атаковать нас с другого направления. Майор Уитмер запросил более подробную информацию о местонахождении и количестве идущих на север машин.
Мост опять оказался в центре нашего внимания. Еще одна пара фар. Но, в отличие от предыдущих, эти были расположены выше — грузовик. Он двигался быстро, скорость сбавлять не планировал. Может, водитель нас не видел?
Фары. Свои фары мы выключили, не хотели стать легкой мишенью, но если грузовик не увидел инфракрасных палочек, то определенно должен был заметить отражение, света своих фар в наших.
— Ну давай, давай, давай же, — думал и очень хотел, чтобы водитель грузовика остановился и повернул назад.
Подумал: размер и скорость этого грузовика такие, что он сможет в нас врезаться, даже если мы откроем по нему огонь. И вспомнил инструкцию генерала, который еще в Кувейте говорил нам: «Ваша первая обязанность в качестве офицеров — защищать своих солдат». Этот грузовик, конечно, мог быть полон раненых детей, но, если позволю ему врезаться в наши позиции, мы стопроцентно потеряем, по крайней мере, три машины и стоящие на них крупнокалиберные пулеметы, а еще большую часть наших боеприпасов, еды, медикаментов, топлива и воды. Мы потеряем также морских пехотинцев. Грузовик приближался к проволоке, он был к ней очень близко. Одно из двух: или сидящие в нем были в панике, или намеревались нас убить.
— Огонь! Взорвите его! — Еще не успел договорить последнего слова, как Алексис Антонеску приказывает стрелять, взвод открыл огонь из всего имеющегося оружия. Как при замедленном движении, видел в воздухе следы от пятидесятого калибра и гранат из «Магк-19».
Тем не менее еще секунду думал, что он все же в нас врежется.
Грузовик был все ближе и ближе. Его фары уже светили на нас. Уронил рацию. Обычно она была моим самым смертельным оружием, но сейчас, когда грузовик покрывал последние сто метров до нашего взвода, рация была бесполезна. Морские пехотинцы вокруг меня стояли или на коленях, или опершись на дверцу «Хаммера» — они целились, стреляли, меняли магазины. Прижал автомат к плечу и переключил рукоятку на положение «очередь». «М-16» стрелял или полуавтоматическими одиночными выстрелами, или очередью из трех выстрелов.
Затем пауза. Все ждали, что произойдет дальше. Почти невероятно, но двое мужчин вдруг выпрыгнули из кабины и побежали по дорожной насыпи сбоку от автострады. Если бы они только подняли руки и захотели сдаться, они бы остались в живых. Но этого не случилось. Сержант Хеллер прицелился своим «М-4» и свалил их точными выстрелами в грудную клетку. Оба рухнули на землю и лежали там в свете наших фонарей.
По рации передали:
— Банши, следуйте на север, присоединитесь к полковнику.
Даже не посмотрев на трупы, результат нашей работы, мы погрузили свои вещи в «Хаммеры» и повели машины на север. Решил оставить проволоку на дороге, надеясь, что она плюс искалеченный грузовик и пара изрешеченных пулями мертвецов придержат всех желающих прокатиться сегодня ночью по автостраде на север.
До рассвета прогулялся по линии обороны — посмотреть, как там дела, и подошел к сержанту Хеллеру и его морским пехотинцам.
Они сняли свой пулемет 50-го калибра с «Хаммера» и установили его на треножный станок в окопе, обращенном на юг, на Эль-Хай.
— Стой. Кто идет? — спросили морпехи, заметив мое приближение.
Застыл на месте:
— Лейтенант Сэмюэль, ищу сержанта Хеллера.
— Как вы, сэр? Как вам вечерок?
— Лучше не бывает. Устал, холодно, сыро, голодный, опять же. Чувствую себя морским пехотинцем.
Впрыгнул в окоп, к команде — так мы сможем пошептаться и разделить тепло наших тел. Хеллер улыбнулся:
— Лейтенант, в последний раз видел вас в холодном окопе в Афганистане. Начинаю чувствовать себя старым служакой.
— Ты и есть обычный бывалый вояка, Хеллер. Подожди. В следующем году будет Сирия, потом Северная Корея, а потом — кто знает, где мы окажемся. Больше никаких учений. Только война, война, война.
Прежде чем смог сформулировать благопристойный предлог моего визита, сержант Хеллер сам мне подсказал:
— Сэр, как вы думаете, что было в грузовике, который мы делали сегодня ночью?
На это у меня был заранее припасенный ответ:
— Этого не знаю. Но знаю одно. Каждый из нас отвечает за жизнь своих товарищей. У тебя есть команда, и ты отвечаешь за ее безопасность. Офицер Антонеску отдал приказ открыть огонь по грузовику.
Ответственность лежит на нём, на меня. Если бы вы не стреляли, он бы разрушил большую часть нашей техники и, возможно, убил бы морских пехотинцев. Ты, он, я, все мы поступили правильно.
— Да. — Хеллер кивнул, но выглядел далеко не убежденным. Я ему сочувствовал. Никто не знает цену войны лучше, чем пехотинцы.
На небе рассвело, капитан позвал меня к своему «Хаммеру».
— Лейтенант, через несколько часов мы возвращаемся в Эль-Хай, для атаки нужно подкрепление. Хочу, чтобы ты со своим взводом немедленно туда вернулся и понаблюдал за перекрестком. — Он тыкал пальцем в карту рядом с тем местом, где мы обстреляли грузовик. — Сообщай всю полезную информацию. Не ждите, когда ее наберется сто процентов. Если попадете в неприятности, вызывайте подкрепление или отступайте к нам.
Кивнул. Хоть ненадолго мы будем предоставлены сами себе. Когда вернулся, на меня были устремлены глаза всего взвода.
— Мы направляемся на юг для разведки по периметру перекрестка. Бодрее, бодрее — мы едем туда одни. Оружие ближе к телу.
Увидел во взводе зарождение чего-то, что начинал чувствовать сам: эмоциональное возбуждение. Выброс адреналина в бою и опьяняющее волнение от осознания, что мы есть закон, становились для нас наркотиком. Игрой.
Ясным, солнечным утром пять наших машин крутили колеса на юг. Вел Уинн, сидел на пассажирском сиденье, жевал плитку гранолы и наблюдал за реактивным самолетом-штурмовиком «А-10». Белые фосфорные артиллерийские снаряды взрывались в воздухе над городом. Ветер уносил с собой звуки боя, а мы смотрели лишь немой фильм-катастрофу.
— Банши, свои. — С нами по рации связывалась группа Лоуренса. — Мы обнаружили и следим за двумя вооруженными мужчинами в поле слева от нас. Выглядят как два парня с «АК», следят за нами
