Но картошка не подгорела, удалась на славу. Когда сели за стол, Венька взял из тарелки соленый огурец и сказал:
— Хочу спросить.
— Ну-ну, давай.
— Недавно я прочитал твои новые стихи. Два особенно запомнились. Про планету, где леса сини, реки серебристы, дома круглы как шары, где люди безъязыки, а дети не смеются. И про девушку, чья походка легка, как дуновение ветерка. Она хочет петь, а не может, хочет любить, а не разрешается. Ты назвал стихи фантастическими… Мне кажется, пастух, что ты был на этой планете, а девушка — никакая не выдумка. Ты очень лукавый, я знаю…
— Хм, — сказал пастух. — Конечно, я был на той планете, и девушка- совсем не выдумка. Я был везде и видел все, о чем пишу.
Пастух стал задумчив и серьезен. Только с Венькой он мог быть таким, а обычно оставался, как был, пастух пастухом — молчаливым, красивым, молодым. Вдруг он вскричал:
— Эх, Венька, я совсем забыл про кислое молоко. Недавно вычитал дедовский рецепт — соленые огурцы в кислом молоке. Ну-ка давай в погреб!
Они прошли в сени. Пастух поднял крышку погреба, Венька по лестнице соскользнул вниз и, пока искал банку с кислым молоком, чуть не расколол одну из соседних. Она звонко звякнула.
— Надо гостей ждать, — заметил наверху пастух. — Примета.
Вернулись за стол.
— Хочу спросить, — начал Венька.
— Ну-ну, — сказал пастух. — Дай только блюдо сооружу. Попробуешь — закачаешься!
Он нарезал соленые огурцы в большую тарелку с кислым молоком. Зачерпнули деревянными ложками, которые были сделаны руками пастуха.
— Да-да!.. Ничего!
— Вкуснятина! — причмокнул Венька.
— Так что ты хотел спросить?
— Я про черную дыру, — чуть не поперхнулся Венька. — Понимаешь, пастух, я читаю об этом, где только можно, но не могу толком представить. Закрою глаза, но никак не вижу, какая она. Вроде ясно, что дыра эта может появиться в результате сильнейшего сжатия какой-то массы. При этом поле тяготения вырастает настолько, что не выпускает ни свет, ни любое другое излучение, ни сигнал, ни тело. Что-то вроде огромной всасывающей воронки в бездне космоса. Это представляю… Но дальше-то что? Что с той сжатой массой? Ведь была звезда или планета. Может быть, даже с людьми? Страх! И особенно страшно, что если попадешь в такой колодец, будь ты хоть на самом наилучшем корабле, назад не вернешься! Вот чудеса-то!
Пастух ответил не сразу.
— Да, чудеса… А видишь, Венька, ничто нас так не страшит, как уход в безвестность, в никуда, в беспамятство. Однако стоит представить, что встретишься даже в этой твоей черной дыре с живым существом, хоть с собачонкой звездной, уже не так страшно. Нужно, чтобы кто-то рядом был, пока живешь. И чтобы кто-то тебя продолжил. По крайней мере, чтобы в ком-то ты оставил след. Так устроен человек. К добру тянется, к общению, одному ему никак… А еще не хочет быть просто травинкой среди других травинок. Хочет быть с особинкой…
— Наверное, — согласился Венька.
Они услышали стук в дверь.
— Кто бы? — спросил пастух.
— За мной, видимо, брата послали. Десять скоро.
Пастух пошел открывать. Распахнув дверь, впотьмах не сразу узнал гостя. Рука нашла кнопку выключателя, вспыхнул свет.
— Яа?.. Ты?! Боже мой, ты совсем налегке! В такой мороз! Родная, не замерзла?
— Ты забыл, что у меня костюм с подогревом, — сказала Яа по-русски красивым мелодичным голосом.
— Заходи же, быстрее! Заходи!.. Венька, Яа вернулась! Я же говорил, кто-то придет!
Венька оторопело смотрел на девушку в легком облегающем фигуру голубом костюме. Как можно вернуться из стихотворения? Да еще в таком виде? Это все равно, что из черной дыры.
— Венька, мигом чашку для чая! И варенья клубничного!
— Ты обещал порыбачить, — вдруг сказала Яа, точно тот давний разговор состоялся вчера. — А река подо льдом. Я видела.
— Мы устроим подледный лов. Это ничуть не хуже!.. Но при чем рыбалка?! Главное- ты вернулась! Я знал… Я так ждал тебя!..
Вот так. Они встретились. А разве может быть иначе, если очень чего-то хотят?
БРУНО ЭНРИКЕС
БЕДСТВИЕ
В тени зеленеют густые заросли,
а на свету,
в оргии красок, утро
видит, как мутируют одно за другим
ядовитые радиоактивные растения.
В тени роятся насекомые,
а на свету
они падают замертво,
и их пожирают
ядовитые радиоактивные растения.
В тени пробуждаются люди,
а на свету гаснет надежда,
ибо господствуют на земле
ядовитые радиоактивные растения.
1
Спуск был мягким, чему способствовала плотная и влажная атмосфера планеты. Растительность той местности состояла из густого кустарника.
Плодородная равнина под ними обещала надежную посадку. Путешественники, изготовленные специально для этой планеты, — результат развития науки и техники далекого мира, — Чувствовали себя превосходно.
Солнечный свет упал на их кожу, которая сразу же поменяла цвет и начала впитывать энергию, со всей мощью проявлявшейся здесь в красках неба, в блеске облаков, в бурлении жизни с безграничным количеством ее форм. И они ощутили себя вполне живыми, почувствовали себя надежно и уверенно.
2
Вдалеке блеснул гигантский космический объект. Система Безопасности засекла его еще до того, как он вышел на орбиту Юпитера. А сейчас он спускался, и глаза всех жителей планеты были прикованы к нему.
На экранах телевизоров показались зеленые тела, покидающие металлическое яйцо.
Людей охватило волнение, когда они узнали, что пришельцы бежали из мертвого мира, сгинувшего в бесконечных войнах. За время их полета Земля прошла через многие этапы. Появился человек, который стал развиваться по законам истории: в какие-то периоды медленнее, в какието — быстрее, когда используя разум, а когда — силу.
Были и у него войны, но он их устранил из своей жизни; был и он на грани уничтожения своей планеты вместе с ее морями и растительностью, отравил и он атмосферу, но в последней великой битве против самого себя он смог победить и вернул планете ее зеленый покров и кристально чистый воздух.
Человек принялся восстанавливать Землю и превратил ее в рай, не подозревая, что от одной далекой звезды летели сюда беглецы с мертвой планеты.
Когда инопланетяне приземлились, они обнаружили естественный ландшафт без признаков разумной жизни. Люди умели прятаться и наблюдать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
