— Сделай несколько глотков. — Он взглянул на Сэма. — «Гуси» здесь?
— Здесь. Они все видели. И мы тоже.
Кивнув, Грей вернул ему фляжку.
— Надо увести отсюда Беркли, пока они не навалились на нас. — Он посмотрел на побледневшую жену. — Тебя отнести?
— Я могу идти. — Беркли поднялась на ноги и только теперь заметила Сэма. — Что ты здесь делаешь?
Сэм поскреб подбородок, гадая, удастся ли ему обмануть Беркли. Судя по проницательности ее взгляда, рассчитывать на это не приходилось.
— Думал, придется вас защищать, мадам, — сказал он. — Но вы и сами отлично справились.
Беркли обвела глазами причал и Доннела Кинкейда, пытавшегося укрыться за штабелем ящиков. Шоун беззаботной походкой приближался к пирсу с удочкой на плече. Беркли заметила еще нескольких служащих Грея. «Гуси» тоже были тут как тут.
— Я вижу Бобби Бернса, — сказала она Грею. — И того парня, Джолли. Помнишь их?
— Как же мне забыть их? Идем, Беркли. Отлично сознавая, какая им грозит опасность, Беркли поспешила к экипажу. Но едва Грей взялся за поводья, она остановила его:
— Подожди минуту. Я хочу увидеть, как отплывет «Олбани». Мне надо убедиться, что Андерсон не вернется на берег.
— Хочешь посмотреть через трубу?
— Ты захватил ее с собой?
Грей кивнул и подал трубу жене.
Беркли поднесла ее к глазу. Шлюпка была как на ладони. Андерсон уже сидел, морщась от боли. Моряки не перевязали ему ногу, видимо, решив поручить его заботам корабельного врача. Когда шлюпка подошла к «Олбани», с борта спустили холщовые носилки. Беркли наблюдала, как Гаррет и один из матросов укладывают Андерсона на парусину. Его лицо исказилось. Беркли ни в чем не раскаивалась. Как только Гаррет и матрос подняли носилки, она передала трубу Грею.
— Посмотри, как его поднимают на борт. А с меня хватит.
— С нас обоих достаточно. — Грей сунул трубу в карман. — Скатертью дорога, — бросил он.
— Да, — согласилась Беркли. — Слава Богу, мы от него избавились.
Грей подхлестнул упряжку, и экипаж тронулся. Краем глаза Грей заметил, что Беркли продолжает следить за кораблем.
— Мы можем задержаться, пока «Олбани» не исчезнет из виду.
— Что? О нет. Нам пора. Я счастлива уже от того, что он уехал.
Грей внимательно присмотрелся к жене.
— По тебе не заметно, что ты довольна.. Я бы сказал, как раз наоборот.
Улыбка Беркли усугубила его подозрения.
— Ты не хочешь сказать мне, о чем говорил Андерсон? — спросил Грей и тут же почувствовал, как жена отстраняется. Разочарование, вызванное ее скрытностью, сменилось гневом. Грей натянул вожжи, и лошади прибавили шаг.
Несколько минут прошло в молчании. Беркли смотрела в сторону. Долгое время она не замечала, что фасады игорных домов и лавок проносятся мимо все быстрее, не замечала пешеходов, расступавшихся перед коляской, и только увидев старателя, который едва успел оттащить своего подвыпившего приятеля с мостовой, сообразила, что их лошади могут натворить немало бед.
— Помедленнее, Грей, — попросила Беркли. — Мы чуть не задавили человека…
Стальной взгляд Грея пригвоздил ее к месту, а лошади мчались, не снижая скорости.
Наконец коляска остановилась у «Феникса», и Беркли вошла в отель, не дожидаясь Грея. Он нагнал жену только у двери ее номера и вошел следом за ней. Она тут же обернулась к нему:
— Это было ребячество. Ты мог кого-нибудь покалечить. Да и мы могли пострадать.
Грей прислонился спиной к двери.
— Ты права.
Легко коснувшись его руки, Беркли посмотрела ему в глаза:
— Наверное, я усложнила тебе жизнь сверх всякой меры.
Грей чуть заметно улыбнулся:
— Ну, не то чтобы очень…
Беркли прильнула к нему:
— Не знаю, что и сказать.
Грей не сразу понял, что жена имеет в виду вопрос, который он задал ей почти полчаса назад.
— Тут и думать нечего. Я просто хотел узнать, о чем говорил Андерсон. Повтори его слова, вот и все.
— Это не так просто. Андерсон солгал мне. Все, о чем он сказал, ложь.
— Должно быть, речь шла о чем-то ужасном. Потому-то ты и ударила его.
— Да.
— И по этой же причине не хочешь поделиться со мной?
Она кивнула. Грей взял жену за подбородок и заглянул ей в лицо.
— Боишься, что я поверю ему?
Грей застиг Беркли врасплох, и глаза выдали ее с головой.
— Ты сама почти поверила ему. Вот откуда твои страхи.
— Нет, — неуверенно возразила Беркли.
— Позволь мне самому решать. Он сказал что-то обо мне?
Усадив мужа на диван, Беркли предложила ему выпить. Грей отказался, и все же она принесла виски. К концу ее рассказа Грей не отрывал взгляда от пустого бокала в своих руках. Он и сам не заметил, как выпил виски, но чувствовал на языке его вкус, смешавшийся с подступившей к горлу горечью и оттого особенно отвратительный.
— Все это ложь, — сказал он. — От начала до конца.
— Знаю. — Беркли видела, что Грей сомневается не меньше, чем она.
— Ты мне не сестра.
— Наполовину.
Грей жестом отмел ее замечание:
— И у нас разные отцы.
— Полностью с тобой согласна.
— Андерсон сказал это, чтобы помучить тебя. Он решил, что заставит тебя избавиться от ребенка.
— Конечно.
Однако ночью в постели они не обменялись ни словом, ни прикосновением. Разделявшее их расстояние казалось слишком большим, но все же недостаточным.
Они ненадолго задремали.
Проснувшись, Грей увидел, что лежит в постели один. Его охватил страх, но, потрогав место, где лежала жена, он обнаружил, что простыни еще теплые. Значит, Беркли поднялась недавно.
Грей сел и свесил ноги с кровати, усталый и раздраженный. Откинув волосы, он посмотрел на часы, стоявшие на камине. Только что пробило четыре. Грей еще немного посидел, прислушиваясь, но его окружала тишина, и он осторожно подкрался к двери гардеробной.
Там никого не было. Библиотека и гостиная также оказались пусты. Вернувшись в гардеробную, Грей надел брюки и сорочку. За долгие часы, проведенные им в игорном зале, одежда пропиталась запахом табачного дыма и спиртного.
— Будь ты проклят, Андерсон. — Грей потер шею.
«Надо было убить тебя», — подумал он, на сей раз не высказав мысль вслух.
Грей натянул сапоги. Привычное прикосновение ножа сейчас раздражало его. В тот миг, когда следовало пустить оружие в ход, он не вынул его из ножен, и теперь ему оставалось лишь сожалеть об этом. Грей вновь выругался.
Решив, что Беркли отправилась в комнату Ната, Грей уже собирался покинуть апартаменты, но вдруг краешком глаза уловил шевеление на балконе. Беркли отодвинулась от балюстрады и обхватила себя руками, чтобы согреться. Ей и в голову не пришло надеть плащ или хоть что-то потеплее ночной рубашки. На Беркли не было ни обуви, ни чулок.
