лазарет, там еще нужна помощь.
Все замерли в ожидании бури.
***
Вигмар
Я стоял на краю пропасти. Мелкие камни осыпались из-под ног, крошевом скатываясь в бездну безумия. Даже находясь в шаге от невозврата, глупое сердце согревала надежда. И любовь.
Вошел без стука. Беата сидела на окне, надув свои красивые губки. Обижалась, что не взял на собрание. Устало опустился в кресло и откинул голову на спинку. Потолок был чист. Упрямство Роззи добралось и сюда.
– Насплетничались там? – капризно начала красавица и осеклась, увидев мое состояние.
Спрыгнула и подскочила, ощупывая пульс.
– Что случилось, Виг? Ты бледен и весь горишь!
– Я умираю, Беа, – спокойно сказал ей это в глаза.
Любимые глаза расширились от паники, наполнившись слезами. Она открыла рот для крика и сильно прикусила ладонь. Дорожки слез скатились по бархатным щекам. Секунда, на смену отчаянию пришла злость. Укушенная рука нервно стерла мешающую влагу, глаза сузились. Все ее естество приняло решительный вид драться до конца. Всегда любил это в ней. Никогда не сдаваться.
– Так, где твоя мелкая дрянь? Она уже знает? Сделать что-то может? – Беатрис присела на подлокотник, прижавшись к плечу. – Если мерзавка бессильна, то у меня в должницах владелица столичного борделя, в котором встретились. Она своя в теневом мире. Там и запрещенные ритуалы практикуют, – бормотала моя любовь. – Так что с мерзавкой? Она поможет?
– У меня остался один год. Роззи сказала, что может провести ритуал семьи… Но я не стану тебя об этом просить.
– Что ты как девственница в первую ночь? – вызверилась женщина. – Давай уже, не тяни!
– Она может забрать твои годы жизни, отдав их мне. Но делать это будет первый раз. И может обещать только пять лет… Нам обоим. Всего пять лет, – я внимательно смотрел в ее глаза. – Твои годы счастливой свободной жизни с сытой старостью сократятся до жалких пяти лет, что утекут быстрее ветра.
Ее глаза снова наполнились влагой и страхом. Я откинулся назад, ответ очевиден. Сердце сжалось от боли.
– Недоучка!!! – вскочила Беатрис, затопав босыми ножками по полу от злости. – Забрать пусть будет пятьдесят и суметь влить только пять? – ваза полетела в стену. – Ненавижу! – литой подсвечник врезался в зеркало на дамском столике. – Мерзавка! – хрустальный графин печально звякнул об пол. – Шарлатанка!!!! – сундучок с драгоценностями громко врезался в стену. Золотые колечки покатились в разные стороны.
Женщина попинала кресло, в котором сидел, сломала стул об стену, легким взмахом нежной руки смахнула со стола все предметы на пол, разбив немало посуды. Встряхнулась, одернула платье вниз, сдув нависший волос перед лицом, и произнесла:
– У меня одно условие. Мы уедем из этой дыры. В домик на берегу большой воды. В теплом месте. Тихий маленький городок со спокойными блаженными идиотами. Мерзавка пусть разбирается со своей жизнью сама. Только ты и я.
– Там не будет слуг, драгоценностей, балов и общества. Там негде будет блистать и некого бить.
– Идиот, кому нужна вся эта чушь? – она нервно пригладила волосы. – Только ты и я. Каков твой ответ? – она гордо подняла нос, пряча страх за напускной бравадой.
Улыбнулся, внутри снова было спокойно. Открыл объятья, раскинув руки в стороны. Беатрис ловко запрыгнула на колени, крепко обняв, и уткнулась носиком в мою шею, тяжело вздыхая.
– Не пожалеешь?
– Конечно, нет, – пробурчала она, согрев дыханием кожу.
– Я узнал про зелье зачатия.
Тело Беатрис застыло, выгнулась напряженная спина… и расслабилась, опустившись обратно.
– Я виновата, знаю, – тихо прошептала женщина. – Прости, если сможешь... Мне так хотелось, чтоб у нас был наш ребенок. Наш, а не чужой. Ты так горел желанием стать отцом. Ничего не получалось и я решила взять судьбу в свои руки. Долго присматривалась, узнавала, смотрела. Выбрала травницу в городе… Тебе предлагать боялась, опасаясь отказа. Что не гожусь на роль матери. Бывшая шлюха.
Гладил ее по волосам. Уже простил.
– Беа, это последний раз. Я больше не смогу идти тебе навстречу, если ты выкинешь что-то еще. Лучше скажи сейчас.
– Ненавижу твою мелкую и желаю, чтоб она сдохла или поскорей уже вышла замуж, убравшись из нашей жизни. Мне жаль Сибиллу, но я ненавижу ее за то, что вы стали близки духовно. Меня корежит от того, как вы общаетесь с мерзавкой. Как равные. Как союзники. Я вижу угрозу в ней. Но пока ты не переходишь черту, терплю, помня твои слова о невозможности любить часть себя. Я била и унижала слуг и девок, наказывала за твоей спиной и вершила месть, чтоб получить желаемое. Но по мелочи… Тайн больше нет. Пошли уже к мерзавке, пусть творит свое поганое волшебство. Не хочу тебя терять… Чего ты улыбаешься, Виг? – напрягалась Беатрис. – Тебе плохо? Тебе уже плохо! Не молчи!! – орала она, тряся меня за ворот. – Чтоб ее черви пожрали! Сиди здесь! Сейчас приведу!
– Не надо. Я не умираю. Это была проверка.
– Чтоооо??? Су…н ты сын!!! Я же чуть от страха не сдохла!!!
Она вскочила и отбежала. Хорошо, что все бьющееся уже было разбито. В меня летели шкатулки, тяжелые подсвечники, подушки, обувь. Пока она выбирала следующий снаряд, успел сказать:
– Зелье было ядом.
– Что ты сказал?
– Зелье для зачатия было ядом. Мы оба зверели, сходили с ума и медленно умирали. Роззи похитила Марта и все растрепала по дороге. Беспорядки в имении дело рук Клариссы Овиндж. И зелье твое ее рук дело. Чтоб ты травила меня, не зная правды. Чтоб я сдох уже наконец.
Статуэтка выпала из ослабевшей женской руки. Беатрис побледнела.
– Ты проверял меня, чтоб понять, – медленно произнесла она. Отвернулась и встала к окну. – Да, без зелья стало легче дышать… Но я не знала…не знала...
– Больше ничего не делай за моей спиной.
Обнял ее сзади. Вот и помирились.
***
Роззи
Вилли трудился в лазарете, аки пчелка, под всевидящим оком Ири. Томас прислал десять разновозрастных учеников нашему лекарю. Они постигали науку на практике. Вилли был доволен. Люди были счастливы примазаться к недостижимой прослойке лекарей, не обращая внимания, что все знания были из разряда промыть рану при порезе.
Я тоже подлечила людей, к вечеру часть из них сможет уже уйти здоровыми. В бальном зале оставалось все меньше пострадавших.
