– Не вопрос, – заверил меня Габов, повернулся к амбалам и спросил: – Задача на ближайшие два часа ясна?
– Так точно, – выпалил один из амбалов.
– Выполняйте, – сказал Габов. – Санек, найди Андрею компьютер и побыстрее, как только текст будет готов, сразу мне. Можно даже с опечатками, – он неожиданно хихикнул и вышел из комнаты.
По ауре Габова было заметно, что его хихиканье было ближе всего к истерике.
5
Написание отчета заняло не два часа, а почти три, да и в три я уложился только потому, что даже не пытался дать подробные описания планет, на которых побывал. Лишь голые факты – был там, узнал то, сделал это.
Главный вопрос остался в отчете не отраженным. Я до сих пор не знаю, что за странную сущность Вудсток подселил мне в мозг, каковы ее возможности и, самое главное, каково ее назначение. Вряд ли можно серьезно воспринимать слова Вудстока, что он это сделал только ради моей безопасности. Какое ему дело до безопасности думающей козявки вроде меня? Вудсток явно преследовал другую цель, но какую…
Раньше я думал, что он только предупреждает меня об опасности, но события последних дней наводят на мысль, что не все так просто. Я понял это, когда писал отчет. Оказывается, от написания отчетов есть неожиданная польза – анализируя свои приключения, задумываешься о причинах событий и понимаешь, что в том, что произошло, осталось больше непонятного, чем очевидного.
Итак, Вудсток предупреждает меня о серьезных опасностях, но этим не ограничивается. Он помогает не только мне лично, но еще и всему человечеству, как можно иначе расценить то, что он предупредил меня о захвате чужими планетарного узла Земли? А если вспомнить кое-что из того, что Вудсток написал моими руками на консоли дежурного оператора, становится ясно, что Вудсток не мог сразу обнаружить, что узел Земли попал под чужой контроль. Чтобы обнаружить это, надо вначале провести с узлом кое-какие специальные манипуляции, без чего ничего и не заметишь.
Вудсток не просто оценивает ситуацию и оказывает помощь, когда признает ситуацию критической. Он активно ищет потенциальные опасности и своевременно реагирует на них. При этом, похоже, в число опасностей, на которые он реагирует, входят не только те, что угрожают лично мне, но и те, что нависают над всем человечеством. Хорошо было бы еще и Эзерлей включить в круг защиты…
Подумав об этом, я попытался поговорить с Вудстоком на эту тему, но он проигнорировал мой мысленный вопрос. Он шел на контакт только в критических ситуациях.
Непонятно, почему Вудсток мне помогает. Только из-за того, что я чуть не погиб по его вине? Или потому, что я сумел его разжалобить, явившись во второй раз? Или у него есть какие-то планы на человечество в целом и на меня в частности? Непонятно.
Я закончил отчет, перечитал и понял, что вопросов в тексте больше, чем ответов. Даже если на время забыть о Вудстоке, непонятного остается более чем достаточно. Кто все время пытается меня убить? Кто убил Гиви? Это одни и те же личности или против нас играют сразу несколько противников? Чего они хотят – получить доступ к тайнам Вудстока или, наоборот, окончательно изолировать разумную планету от остальной вселенной? Или Вудсток им до фени, а их волнует Земля? Тогда какие у них здесь интересы?
Я позвал Санька, проследил, чтобы он скопировал отчет на флэшку, и приказал Сети вернуть меня в Убежище. В свете последних событий Земля представляется мне довольно опасным местом.
6
Когда я вернулся в Убежище, Эзерлей уже проснулась. Она сидела на кровати, поджав колени к подбородку и, казалось, медитировала. Ее поза напомнила мне тот момент, когда после возвращения с Шотфепки она сидела на полу в гостиной нашей квартиры на Блубейке. Но сейчас она не борется с подступающей истерикой, а просто блуждает в недрах поисковой системы Сети.
Увидев меня, она отключилась от Сети, повернулась ко мне, и ее лицо расплылось в улыбке, ослепительной, потому что искренней. Я вернулся, и этого достаточно, чтобы сделать ее счастливой, это похоже на то, как собака радуется возвращению хозяина. Но это совсем другое, потому что я не хозяин, а она не собака, мы равноправные разумные личности, и это прекрасно. Краем сознания я отметил, что мои мысли в отношении Эзерлей в последнее время становятся все более и более бредовыми. Наверное, это и есть любовь.
– Как дела? – спросила Эзерлей. – Что случилось? Я проснулась, а тебя нет.
– Уже все нормально, – сказал я. – Пока мы с тобой бродили по мирам, на Земле построили планетарный узел, но его атаковали какие-то гады и установили над ним контроль.
– Это как? – не поняла Эзерлей.
– Если честно, я и сам не разобрался во всех технических подробностях. Чужие как-то добились того, чтобы им становилось известно все, что проходит через земной узел, и еще получили возможность управлять всеми действиями. Пришлось перемещаться на Землю и исправлять ситуацию.
– Ты так быстро разобрался, как работают планетарные узлы? – восхитилась Эзерлей.
– Нет, – сказал я, – я не разобрался, тут все сложнее. Я тебе рассказывал про Вудсток?
– Рассказывал. Это такой мир, где можно научиться всему. Ты научился драться, а еще Вудсток вложил тебе в душу какую-то вещь, про которую ты хотел рассказать, но так и не сделал этого, потому что нас тогда подслушивал компьютер Блубейка. Так что же это за вещь?
– Честно говоря, я и сам не понимаю, – сказал я. – Это как бы душа, но маленькая и несамостоятельная. Она защищает меня от всяких опасностей, а сегодня вдруг решила помочь всей моей планете и предупредила, что узел Земли захвачен.
– Ты еще говорил, что Вудсток обеспечил тебе доступ в Убежище, – добавила Эзерлей.
Я говорил? Неужели? Насколько я помню, я об этом даже не думал. Но это вполне может быть правдой. Допустим, в те времена, когда Вудсток еще не был изолирован от остальной вселенной, он каким-то образом получил доступ к Убежищу и теперь предоставил этот доступ мне. Или, быть может, Убежище было построено Вудстоком. Или вообще находится на Вудстоке. Нет, последнее маловероятно, потому что в фольклоре Сэона Школа и Убежище – два разных мира. Что, впрочем, ни о чем не говорит, сказки и легенды могут искажать информацию очень сильно.
– Может, и Вудсток, – сказал я. – Не знаю.
– Ты уже который день нудишь: не знаю того, не знаю сего, – сказала Эзерлей, – не пора ли все разузнать?
Эзерлей была права, но ее слова вызвали у меня раздражение. Действительно, мне давно пора поговорить по душам с Вудстоком, не с той его частью, что прячется в моей душе, а со всем планетарным разумом в целом. Но неприятно, что эта идея пришла в голову не мне. Я привык считать Эзерлей не то чтобы тупой, но однозначно не такой умной, как я, а теперь непонятно, кто из нас тупее.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
