лишь плохой сон…… Сколько вообще сейчас времени? — наконец-то избавившись от дрожи в теле и полностью успокоившись Курока нашла взглядом будильник и увидела что время было уже близко к девяти утра. — Хмммм. Значит Арата уже ушёл. Снова решил не будить меня. Вот ведь. С неким сожалением и тоской в глазах она посмотрела на часть кровати что была вплотную приближена к стене, и именно на этой стороне обычно и спал Ишимура. — Хммм, надо встать.
Сказав это Курока лёгким, и одновременно с этим красивым движением встала с кровати после чего сперва поправила простынь и одеяло, а после и свой белый лёгкий халат в котором она обычно спала. Если бы кто-то в этот момент посмотрел на неё, то вероятнее всего не смог бы отвести взгляд от этого зрелища, но сейчас Курока была в доме абсолютно одна, да и в любом случае на свете есть лишь один человек которому она могла позволить увидеть такое, любого иного человека, в особенности мужчину, после лицезрения подобного ждала бы крайне незавидная участь. Любого другого человека Курока бы мгновенно лишила жизни, этому она в своё время хорошо научилась, и вновь воспоминания о тех днях отзываются дрожью по всему телу, но как назло тот кто обычно помогал ей в такие моменты справиться с наваждением своими объятиями и словами сейчас совсем в другом месте. Ещё хуже то что не так давно подобные приступы почти прекратили мучать Куроку, но после той новости что рассказал ей Арата буквально несколько дней назад….
— Так, надо немного перекусить, иначе совсем ни на что сил не хватит. — сказав это и быстро умыв лицо и руки Курока спустилась по лестнице на кухню чтобы что-нибудь приготовить, но когда она дошла до нужной комнаты её ждал маленький сюрприз от вида которого она мило и любяще улыбнулась. На кухонном столе находилась тарелка с блинчиками, рядом стояло небольшое блюдце с ягодным джемом, а завершалась картина видом чашки с всё ещё тёплым чаем и запиской у кружки на которой было написано: «Самой прекрасной и любящей девушке в мире». — Романтик. — позволила себе Курока небольшой комментарий от вида оставленного её возлюбленным завтрака. — Лучше бы перед выходом разбудил меня и поцеловал на прощание. Дурачок. — уже совершенно не сдерживая своей улыбки проговорила некомата севшая за стол и начавшая неспешно пробовать приготовленные Аратай блинчики. — И как всегда ты приготовил всё вкуснее чем я. Ну что я за девушка такая? — конечно Курока понимала что у Араты был более продолжительный и обширный опыт в готовке, но всё таки некая нотка зависти в такие моменты даёт о себе знать, а комментарии самого Араты о том что всё это дело практики и что вскоре Курока не только догонит, но и вовсе превзойдёт его в этом лишь сильнее вызывали у неё это чувство, ведь он говорит так уже очень давно!
Думая об этом в голове у Куроки невольно всплывали воспоминания самых светлых и дорогих для неё воспоминаний связанных с Аратай от чего некомата непроизвольно улыбалась, но к сожалению вместе с этим порой приходили и те воспоминания о которых сама некомата хотела бы забыть, а некоторых из них она стыдится и по сей день, и как бы Курока ни пыталась похоронить или хотя бы заглушить эти воспоминания, но в такие моменты они против её воли давали о себе знать тем самым превращаясь в картину воспоминаний о её жизни. От самого начала и до самого конца. От всего что вызывает у неё радость и меланхолию, и до того что она хотела забыть, желая чтобы всё это было не более чем кошмарным сном.
………
А как вообще началась моя жизнь? Точно так же как и у большинства, первым что она увидела в своей жизни была её мама, Шури Тоджо женщина что дала жизнь ей и её сестре. Первые два года жизни Курока помнила крайне смутно, однако была одна вещь которую она не могла забыть ни при каких обстоятельствах, и этой вещью была забота её матери и та нежная, любящая улыбка с которой она смотрела на свою дочь радуясь её любым, даже самым незначительным успехам. То как мама кормила её молоком, то как она учила её ходить, и то как ещё будучи совсем крохой впервые сказала хоть и едва разборчивое, писклявое, но такое важное и родное для каждого ребёнка слово «мама» от которого услышавшая это некомата нежно обняла свою дочь со слезами счастья на лице. Это были хоть и слегка затуманенные, но несмотря ни на что невероятно дорогие для Куроки воспоминания, но насколько хорошо она помнила свою маму, настолько же и смутно она могла вспомнить хоть что-то про своего отца, и не из-за того что она его не любила или ненавидела, а просто потому что она почти никогда его не видела. Она не могла вспомнить ни того как его зовут, ни того как он выглядел, лишь смутные и нечёткие образы мужчины чем-то отдалённо похожего на её мать, но ничего более. Где постоянно пропадал её отец? Что он делал? Почему так редко появлялся в кругу своей семьи? Где он сейчас и жив ли он вообще? Ни на один из этих вопросов Курока не могла дать ответа, она просто не знала что на них ответить, но сейчас, спустя годы почти всего случившегося, Курока задаётся лишь одним вопросом. Где был её отец когда его семья нуждалась в помощи? За этим же вопросом следовала и обида со злостью, но из-за того что никаких чётких воспоминаний про отца у некоматы не было она просто не представляла на кого конкретно ей нужно злиться, а потому эти эмоции довольно быстро отходили на второй план сменяясь образами момента ставшего одним из самых важных в её жизни. Спустя некоторое время совместной жизни с мамой Курока в один момент узнала о том что вскоре у неё появится сестричка, и разумеется узнав об этом Курока была невероятно рада и счастлива. Конечно были моменты когда её начинало одолевать чувство того что из-за младенца мама начнёт отдаляться от своей старшей дочери, но по итогу все эти страхи оказались напрасными, ведь Шури умудрялась уделить внимание сразу обеим своим дочерям при этом совмещая всё это с другими делами, и думая над этим сейчас Курока могла лишь гадать о том каким образом мама умудрялась всё это совмещать и каких сил ей это стоило. Появление
