довольный. В чине сержанта. Судя по обветренному лицу и уверенному прищуру – воин исправный. Еще один плюсик в копилку Людвига, знал, кого послать.
С собой у него был запечатанный тубус. Но прежде, чем забрать у солдата донесение, отдаю ему небольшую записку с указанием даты и личной печатью с подписью. Защита от подлога не цифровая, но и так для зоны боевых действий сгодится.
Несмотря на то, что время было раннее – солнце еще даже в зенит не вставало, освещение в моем временном кабинете оставляло желать лучшего. Увы, но светелка в этом тереме оказалась для меня маловата, пришлось искать нечто куда более просторное. Нашли. Правда обнаружился другой минус – комната оказалась мрачновата, но с десяток ламп эту проблему кое-как решали. Хотя нагрузка на глаза давала о себе знать, вроде пару дней только здесь, а уже побаливают – я-то привык работать в условиях получше.
Так что, сорвав с тубуса именную печать генерала Алларта, я не сразу начал читать мелкий убористый почерк. Сначала обставился лампами, разгладил послание на ручном планшете и только после этого погрузился в чтение…
Сбоку стоит карта ближайших земель. Не такая, как привыкли в эти времена, где масштаб делался на глазок, а полноценная топографическая, со скидкой на время, все-таки времени для замеров требуется много, но еще столько же – правильно нанести данные на карту, а таких не ведь не один десяток и даже не пара сотен! Вся центральная Русь, а особенно ее западные и южные границы.
Так что, читая о том, что армия противника движется в сторону Ржева, по правому берегу Днепра, я вижу не просто стрелочки на голом листе, а все излучины мелких речушек, лески и даже самые заметные овраги.
С той скоростью, что враги движутся, они смогут выйти к Ржеву недели через четыре, может пять – обоз за собой им приходится тащить изрядный. Защита артиллерии дело первостепенной важности – это понимает каждый. А оставить с ним малый корпус – значит обречь их всех на гибель. Калмыки с казаками резво вырежут всех, им дай только шанс!
Шведы в свою бытность испытали на себе все прелести войны со степной конницей и вольным людом. Кажется, в тех землях до сих пор людей нет, как, впрочем, и построек.
И так, что мы узнали из новых сведений?
Во-первых, армия противника не шестьдесят тысяч, а все восемьдесят. Это плохо, со мной только сорок с небольшим и четверть вспомогательные войска, правда артиллерии изрядно, недаром весь корпус «Русских витязей» в три тысячи штыков я забрал. Понимаю, что каждый третий из них еще не обстрелян, не нюхал пороха в бою и не видел, как умирают товарищи у тебя на глазах. Но пройти через то им придется именно в бою с врагом! Ну а с проблемами душевного плана по большей части справятся святые отцы епископа Варфоломея. Недаром же он две дюжины молодых с горящим сердцем несколько лет назад у патриарха для возросшей епархии вытребовал.
Впрочем, у многих других полков артиллерии хватает, и я не о гвардейских, в которых артиллерию довели до штатного числа по нормам полка «витязей», когда каждый капитан, командующий ротой, имеет в подчинении не только два отделения мортирщиков, но и полноценный артиллерийский расчет с новым двенадцатифунтовым орудием в придачу. Что ни говори, а это сила!
Жаль только по такой системе полностью вооружены порядка восьми тысяч воинов, еще три-четыре находятся в процессе, а вот остальные остались на «старом» петровском довольствии. Для своего времени вроде бы и нормальном, но для меня – человека двадцать первого века – это неприемлемо. В особенности в сравнении с нормами будущей армии, достичь которых в обозримое время не получится при всем желании. Ни уровень промышленности, ни квалификация персонала не позволят. Но ведь все это не повод, чтоб опускать руки?
Но вернемся к тому, что стало известно разведчикам Алларта.
Кроме численности его люди смогли достать план похода на Москву. Да-да, противники на мелочи не разменивались. А зная принца Савойского как человека умного и дальновидного, приходится задумываться о том, как именно враги добьются своей цели. Ну не этой же армией собираются они сокрушить царство – для такого кишка тонка. Выходит, есть нечто такое, о чем я пока еще не знаю. И это крайне неприятно. Подобное заставляет строить догадки, выдумывать сотни вариантов, почти все из которых заведомо ложные. Как хорошо, когда все карты раскрыты, руки чисты и в бой идут под марш барабанов с развернутыми штандартами. Эх-х, времена. Вернутся ли они?
Думаю, что для меня вряд ли. Уже не полководец я – правитель, а им о чести, миролюбии и жалости необходимо забыть. Человеческие ценности для вершителя судеб тысяч заменяет государственная необходимость. И это страшно. В первое время было жутковато, но потом привык, да и Юля помогла – спасла от тяжкого рока, подарив Ярослава с Иваном…
Стоп!
Вновь мысленно одергиваю себя, что-то стал рассеянным, нужно больше концентрироваться на деле. Итак, выходит, на Ржев, как нам думалось вначале, союзнички не пойдут, что ж, возможно, правы. Их план предусматривает поход по прямой на Москву, по пути разбивая и ломая всякое сопротивление. А к концу августа столица России при должном старании будет в руках противника.
Нет, ну это чушь несусветная! Для полководца уровня Евгения следовать этому безумию – сущая дикость. Но черт побери этот мир, все именно так и происходит.
Сколько времени я еще бы ломал себе мозги – не знаю, если бы ко мне не пришел Прохор.
…Когда жизнь резко меняется, кажется – все пропало. Мало кто задумывается о том, что на самом деле Судьба дает ему второй шанс. Прохор Митюха не был ни первым, ни вторым – он шел вперед с широко открытыми глазами, реагируя на изменение обстановки так, как написано в Уставе: «…блюди честь, верность и правду, не сомневайся в собственных силах, действуй!» Только так и никак иначе.
Эта позиция помогала и в Конских Водах, и при Полтаве, и в других многочисленных битвах, о которых уже ничего толкового не помнится: всего лишь сухие строчки в отсчете для летописи Корпуса «Русских витязей». Недаром он самый молодой генерал в русской армии! Только недавно двадцать один исполнилось, но, глядя на серьезное лицо с мужским взглядом, ему дашь не меньше тридцати. Повзрослел Прохор не по годам, как, впрочем, и остальные «витязи»…
К походной жизни, лишенной чаще всего нормальной постели и множества мелких бытовых вещей, о которых, учась в Корпусе, юноша даже не задумывался, он привык с первых месяцев. Недаром
