тюрьмы.
Пусть неприятны тебе покрывала пуховые будут,
Ибо недужных удел вечно под ними лежать.
После проси, чтоб тебя беззаконье не слишком теснило, —
Ведь беззаконье всегда шествует перед бедой.
После проси, чтоб тебе не едать целебных приманок,
Тех, что обычно врачи носят в шкатулках своих.
56. К Рейну, который изобрел искусство книгопечатания[635]
Рейн, наш отец, пред тобою в долгу и небесные боги,
Как и все то, что собой кормят земля и вода,
Ибо стараньем твоим труды возвеличены ныне
Пишущих, ныне для всех труд возвеличен благой.
Значит, лишь с малым усильем то медные литеры пишут,
Что до того не могла сделать и тысяча рук.
57. О печатнике галле[636]
Гусь от Тарпейской скалы отгоняет подкравшихся галлов,
И почитают за то в храмах священных его.
Этого галл не стерпел, — у пера он гусиного отнял
Славу, чтоб ныне никто перьями и не писал.
58. Об итальянских историографах[637]
У итальянских трудов непременна одна лишь забота:
Только бы Рим восхвалить, только б деянья свои.
Кесарь в тевтонской земле соделался именем славен, —
Что же история? В ней лишь помянули его.
59. Эпитафия соловья[638]
Милым я был соловьем, поющим без умолку песни,
Сладостным горлышком я в дивных напевах царил.
Было то время, когда для любого весеннюю пору
Феб отворял, возрождал солнцем прекрасные дни.
Мальчик меня безрассудный на волю неверную как-то
Выпустил тут, заключив, что уже лето пришло.
Ярый Борей между тем из пределов обрушился скифских,
Хладными ливнями он все мое тело потряс.
После и жизни отраду изгнал у меня он из тела,
10 Холодом запер навек звонкие песни мои.
Мальчиков я убеждаю: заботьтесь о том, чтоб на волю
Певчих не выпускать, если Плеяды зашли.
60. Об утопленной гидромантке[639]
Воск прорицающий свой излила фессалиянка щедро
И в очертаньях ему плавать различных велит.
На основании их предсказать всем судьбы сумела,
Также и то, что уже в прошлом свершилось давно.
Но вот своей-то судьбы не сумела постигнуть, — зашита
В кожаный мех и свою смерть обретя среди волн.
61. О трех фуриях[640]
Фурий измыслили трех поэты ученые в песне,
Из Ахеронта кого Матерь-Земля принесла.
Троица эта — созвездья, что вихрятся в мире огромном,
Те, что обилием бед наши тревожат сердца.
Гнев вредоносный, постыдную страсть, наслажденье слепое, —
Все возбуждают они распри средь смертных людей.
Их неизменно мудрец укрощает решением верным,
Чтобы не стали они гибелью злой для него.
Но так как Матерь-Земля, говорят, их всех породила,
10 То лишь в умах на земле и оседают они.
Значит, каждый дерзай, кто небесных Камен почитает,
И, умудрен, этих трех прочь из души изгони.
62. О баварском плаще
Иль Козерог средь снегов, или Рак среди зноя лютует, —
Женщина боев всегда спрятать старается нос.
Либо уродливый нос на лице ее скрытом таится,
Либо у ней по лицу вечно из носа течет.
63. О троичности[641]
Трем судиям подлежит урна судеб и благость тройная:
Трое же метят собой гиблые все времена.
Кто благородным рожден, обретает три имени в титлах,
И тройная тогда доблесть над низшим царит.
Так и махина тройная составлена тройственным богом,
И Приамид трех богинь видел во оные дни.
В знаках на небе тройничность и неба тройного порядок,
И Аристотель считал трое в природе начал.
Три есть Венеры и Фурии три, и земля вся тройная,
Так и предвечный Господь вместе тройной и един.
64. К Серену о резьбе по камням[642]
Резать ты что по камням и ваять из мрамора тщишься?
Это ваянье, Серен, вырежи в сердце своем.
65. О замке Хайдек в Германии[643]
Замок известнейший есть во всех германских пределах,
Славные он имена древних мужей бережет.
Кровлей единый там дом принимает различные ливни,
К Понту стремится один, к среднему морю — другой.
Этот с другой стороны направляется к быстрому Рейну,
Вместе с Дунайской волной воды сливает второй.
66. О появлении и происхождении источников[644]
Бьет говорливая влага, струясь из источников вечных,
Если сольются они, — мощные реки родят.
Воду приносит им всем заключенная в кручах высоких
Влага и медленно там также растаявший снег.
Так, ниспадая, вода себе тайные тропы находит
И вытекает затем вниз по каналам своим.
67. Об Анне, германской кифаристке[645]
Дует в тростинки когда и со сладостной песнею струны
Соразмеряет, звучат вместе и голос и звук.
Ты бы решил, что услышал слова не людей, — Апполона,
Плектром звенящим когда лиры касается он.
68. О ней же
Только услышал Юпитер, что стройное пенье восходит
И что искусных звучит таинство ритмов кругом,
Этого он не стерпел и на небо взял мою душу,
Чтобы певала она средь амброзийных пиров.
Норик-гора сокрыла мой прах: а душа по кончине
Ввысь отлетела, поет Музой десятой она.
69. О Гросвите, германской поэтессе, которая впервые прославилась при Оттоне[646]
Гросвита, в крае германском теперь величайшая слава,
В песнях
