обещал. Но для испытания на светопогодное старение нужно сто двадцать — сто восемьдесят солнечных дней.
— А-а, слушайте их больше, — досадливо поморщился Целин. — Очки вам втирали. Вы разве не знаете ярославцев? Они ж дипломаты! А у дипломатов, как известно, слова служат для того, чтобы скрывать свои мысли. И дела тоже.
— Этому они у вас научились, Илья вы этакий Михалыч, — поддел Брянцев, втайне радуясь такому повороту событий. — Вы ловчили с ними, теперь они ловчат с вами.
Целин великодушно простил Брянцеву эту шпильку.
— Говорят они одно, а делают другое. К испытаниям ИРИСа-1 они приступили сразу же, как только мы отправили его. К моменту совещания в партгосконтроле испытания были в разгаре, и сказать что-либо по этому поводу, а тем более выступить в нашу защиту они не могли — тоже глазам своим не поверили. Знаете, что они установили? — Целин выжидательно сощурился.
— Ну вот, пошел экзаменовать, — вышел из терпения Брянцев. — Видели?.. Слышали?.. Знаете?.. Откуда мне знать?
— За сто восемьдесят дней, в течение которых образцы пролежали у них на солнце, резина не только не состарилась, но даже улучшила свои прочностные показатели. Вышло так же парадоксально, как с бетоном: чем старше, тем моложе. Прочнеет с годами.
— У нас не было таких результатов, — заметил Брянцев не без сожалеющей нотки в голосе.
Целин смущенно потер лысеющее темя.
— Были, Алексей Алексеевич! Только мы, чтоб гусей не дразнить, показали в отчете коэффициент старения 0,90 — будто на десять процентов резина все же постарела. А на самом деле прочность ее улучшилась аж на пятнадцать процентов! У ярославцев аналогичный результат. Потому там и решили применить ИРИС-1.
— Ну черти! — беззлобно выругался Брянцев, не столько рассерженный тем, что его обманули, сколько обрадованный, что испытания все же ведутся. — А меня, как мальчишку, разыграли: не знаем, не пробовали, Целин все засекретил, никаких карт нам не открывает.
— Честноков и вправду не знал, главный — тоже, — попытался выгородить ярославцев Целин. — Вел эксперименты Юлий Фомич, ну, Кузин, но к вашему приезду он не имел окончательных результатов. Образцы еще предстояло выдерживать, по меньшей мере, два месяца.
— А что на дне вашей шкатулки с сюрпризами? — нетерпеливо спросил Брянцев, зная по опыту, что самое интересное и значительное Целин приберегал напоследок, на десерт, так сказать.
— До дна далековато, — самодовольно протянул Целин. Прицельно посмотрел на Брянцева. — Я уже в Киев смотался.
— В Киев? Когда же вы успели?
— Самолетом. Кстати, Алексей Алексеевич, бухгалтер, как и следовало ожидать, выдал деньги на проезд в жестком плацкартном, но, надеюсь, вы мне утвердите самолет? — Целин любил иногда покичиться своей скаредной расчетливостью, считая это достоинством.
— Ракету утвердил бы, если б ракетой слетал, не то что самолет. Давайте дальше.
— Завод «Красный резинщик» получил данные, подобные ярославским, — с превышением.
Брянцев откинул туловище назад, усталым движением провел рукой по лбу.
— Ну, это не фирма в таком споре.
— А завод «Томкабель» в Томске? — Целин выжидательно вскинул брови.
— Это посерьезнее. — Брянцев проследил нахмуренным взглядом за грузовой машиной, которая на явно завышенной скорости пронеслась по заводскому шоссе.
— А Научно-исследовательский институт кабельной промышленности вас устраивает?
— Недурственно.
— Он испытал… ИРИС-1, последнюю нашу модификацию.
— Ну и как? Да порезвее, Илья Михайлович! Что за манера тянуть жилы!
— Основное их требование к препарату — повышение озоностойкости, потому что на кабелях высокого напряжения образуется повышенное содержание озона. Испытания показали, что резина, защищенная ИРИСом-7, сохраняется в три раза дольше, и они приняли решение рекомендовать препарат всей кабельной промышленности страны. — Целин не смог погасить счастливой улыбки на лице.
— Ух!.. — вздохом облегчения вырвалось у Брянцева. — Вот это подарок!
Почувствовав себя вправе покинуть завод раньше обычного, Алексей Алексеевич решил было пройтись пешком до центра города, но вдруг передумал и вызвал машину.
— Куда? — задал необычный вопрос Василий Афанасьевич, поняв по времени, что на новое место жительства, в общежитие, возвращаться директору рано, а в какое-либо учреждение — поздно.
— Куда-нибудь… — отрешенно молвил Алексей Алексеевич. Откинувшись на спинку сиденья, замер в неподвижности. Только ощутив запах степи, открыл глаза, осмотрелся.
— Держу курс на излучину, — сообщил шофер.
Свернули с шоссе. «Волга» забултыхалась из стороны в сторону по ухабам разъезженной дороги. Миновали густые заросли кустарника, холм, поросший орешником, распадок, в котором уже скопился жиденький туманец. Неподалеку сверкнула чешуйчатым серебром река, спряталась за перелеском и вновь раскрылась во всей своей неназойливой красе. Исполинские сосны обступили ее на противоположной стороне, в просветах между ними малиново полыхало солнце. От этого необычного вида исходило что-то умиротворяющее, убаюкивающее, и Алексей Алексеевич чуть было не задремал.
Машина остановилась почти что у самого края обрыва. Алексей Алексеевич вышел, расправил плечи, сильно втянул ртом свежий живительный воздух и засмотрелся на жизнерадостных юрких пичуг, сновавших там и сям, выискивавших и склевывавших что-то съестное.
Стоял сентябрь, но могучее светило все еще старательно посылало свои лучи на остывающую, зябкую землю. Алексей Алексеевич рухнул на спину, раскинул руки. Он испытывал ощущение человека, который долго был во власти бурного стремительного потока и наконец-таки ощутил под ногами твердую почву. Подтянув к себе приникшую пожухлую травицу, стал вдыхать ее дурманящий запах.
Высоко в небе чинно, никуда не спеша, плыли, курчавясь, облачка, легкие, игривые, не заслонявшие голубизны. И мысли Алексея Алексеевича поплыли медленно, как эти облачка, не наползая одна на другую, не обгоняя одна другую. Мгновениями он проваливался в бездумье, и тогда единственное, что связывало его с реальностью, было ощущение благодатного расслабляющего тепла, даруемого солнцем, да еще беспредельная высь небес над головой.
Примечания
1
Какой сюрприз! (фр.).
2
О, мой дорогой (фр.).
3
Ты не в том возрасте… Ты компрометируешь себя (фр.).
4
Познакомьтесь (фр.).
5
О, большое спасибо! (фр.).
6
Плохой тон (фр.).
7
Между нами (фр.).
