скулам и носу оставляли под собой опухшую кожу.
— Что с тобой произошло? — Сорока подскочила с дивана, но из-за гнетущей тишины тут же затихла.
Щегол не взглянул на нее, он не мог отвести взгляд от Ласточки, которая, только заметя покалеченного Щегла, тут же опустила взгляд в пол. Она сразу все поняла. Поняла, но не сказала ни слова. Казалось, она выглядела расстроенной. Но, возможно, это всего лишь мираж, иллюзия, под которой все равно остается равнодушие.
Почему же ты молчишь, Ласточка? Тебе нечего мне сказать?
— А вот и виновник торжества, — Сокол сухо рассмеялся. — Расскажешь, как ты решил предать нас? Вернулся, чтобы рассмеяться всем в лицо?
— Я не предатель, — Щегол стоял на своем, но больше не пытался кричать и молить о пощаде. Будь, что будет.
— О чем вы? — Сорока вертела головой то в сторону Щегла, то в сторону Сокола. — Что вообще происходит?
Сокол поднялся с кресла и подошел к Щеглу, словно собирался снова лупить его, как неродимый родитель нелюбимого ребенка. Если еще вчера для Щегла было важно сохранить отношения с Соколом, не ударить в грязь лицом перед своим авторитетом, то сейчас это стало не так важно, если на кону стоит место в Гнезде.
— Не испугался вернуться после своего поступка? — Сокол презрительно вкинул брови.
Щегол в последний раз посмотрел на Ласточку, но, не найдя ответного взгляда, лишь сухо усмехнулся, возвращаясь к разговору с Соколом.
— Не испугался. Ведь я не виноват.
Сокол не сводил взгляда со Щегла. Наверняка надеялся поймать его на лжи, хоть и выходило плохо. И в какой момент все пошло не так? После звонка на стационарный телефон? После смерти Сизого? После убийства Гурова? После поездки к Бульбе? После сговора с Огинским? После Масленицы? Или с самого прибытия Щегла в Гнездо? Все итак медленно катилось по наклонной и теперь так и норовило упасть далеко в пропасть без второго шанса.
— Сам подумай, какая мне с этого выгода? — Щегол нахмурился. — Если бы я хотел предать вас, то не стал бы подставлять самого себя, оглашая номер Гнезда. Если бы я хотел сбежать, то сделал бы это тихо и без лишнего шума. Но даже если я во всем виноват, то зачем я пришел к тебе с повинной сразу же после звонка? Думаешь, у меня нет инстинкта самосохранения?
Сокол одобрительно кивнул, а после растянулся в улыбке. Он сделал шаг назад и засмеялся. Он не был похож на того человека, за которым хотел следовать Щегол, на которого хотел быть похожим. Это был Сокол в самом настоящем проявлении. Жестокий параноик, который не видит ничего, кроме нужной ему цели. И сейчас его целью было найти предателя.
— Тогда кто? — Он развернулся к Птицам. — Кто из вас предатель?! Кто из вас? Этот номер есть только у вас и у людей, с кем мы сотрудничаем. Кто из вас решил воткнуть мне нож в спину?
Птицы молчали, переглядывались между собой и не решались подать голоса. Когда Сокол выступал против тех, кому они противостоят, это было завораживающе отвратительное зрелище. Но сейчас все иначе и он стоял против своих Птиц. Тех, кого он лично выбирал. И это было страшно.
— Сокол, мы бы ни за что… — Сорока свела брови на переносице, но Сокол махнул рукой и она затихла.
— Послушай, у всех нас тяжелые времена, давай спокойно все обсудим, — Глухарь тоже остался неуслышанным.
— Заткнитесь! — Сокол запустил пальцы в волосы и с силой сжал их. — Я узнаю, кто предатель и уб…
— Это я. Я подставила Щегла, — Ласточка скрепила руки в замок и тяжело вздохнула.
Повисла глухая тишина, которая разбивала на кусочки остатки надежды на лучший исход. Сокол замер, а затем медленно поднял взгляд на Ласточку. Он ожидал любого. Всех, кроме нее. Это же его Ласточка. Ласточка, которая следовала за ним более двадцати лет и обещала верность. Его Ласточка, которая видела каждый рубец на теле и на сердце, сейчас оставила еще один. Его Ласточка воткнула нож в спину, которую он со всем доверием подставлял.
— Но почему?
— У тебя гибнут люди. Я хотела сократить список будущих жертв. Щегол должен был уйти.
Сокол молчал всего несколько секунд, но, казалось, прошла уже целая вечность. Ласточка смотрела на Сокола, а он мысленно метался по комнате, будто пойманное в ловушку животное. «У тебя гибнут люди» — пуля, повредившая все жизненно важные органы и засевшая глубоко внутри.
Убила. Без оружия. Снова.
— Хорошо, — Сокол выдохнул. — Отлично. Вы все свободы. Можете катиться на все четыре стороны, можете делать, что вам угодно, — никто не шелохнулся с места, и Сокол продолжил. — Что вы сидите?! Я сказал, пошли все вон! — его голос сорвался на крик. — Боитесь? И бойтесь дальше. Оставайтесь, раз вам так угодно. Можете устроить тут хоть контору по приему металлолома. Но Птиц больше нет. Счастливо вам оставаться, — он захватил из комнаты сумку и вышел из дома.
Как только захлопнулась дверь, Ласточка и Чиж поднялись с дивана. Чиж направился на второй этаж, а Ласточка собирать вещи. Щегол до сих пор не мог поверить в происходящее. Как Сокол мог оставить своих Птиц и просто сбежать. Быть может, это просто проверка на прочность? Быть может, это все злая шутка и весь этот год просто злая шутка от судьбы. Семья, в которую посчастливилось попасть Щеглу, сейчас развалилась прямо на его глазах. Как быть дальше и куда идти, он не имел ни малейшего представления. Все, что строилось задолго до появления Щегла, сейчас размыло, словно песчаный замок на берегу моря. Заметив, как Ласточка направляется к входной двери, он не мог отпустить ее без последнего разговора, поэтому побежал следом.
— Стой! — Щегол вышел за ней на крыльцо.
Ласточка оглянулась на него через плечо и скупо улыбнулась. Она остановилась на крыльце, опираясь на оградку. Рюкзак Ласточка скинула на землю, что предвещало не пару скупых реплик. Она выглядела до ужаса уставшей и измученной, но ее лицо оставалось безмятежным и спокойным. Ей не впервой хвататься за остатки построенной семьи и следовать за Соколом.
— Ты сразу все понял, — констатировала она.
— Догадывался, — Щегол встал рядом с ней. — Единственное, что меня сбивало с толку, так это то, как ты так удачно попала в человека, который будет звонить.
— Она ехала со мной в электричке и плакала большую часть пути, — Ласточка вскинула подбородок и посмотрела в сторону леса. — А перед этим расклеивала листовки с тобой на вокзале. — Она вздохнула и снова посмотрела на Щегла. — Ты должен был
