– И все-таки из тебя вышла ничтожная королева, – раздался за моей спиной голос Азраэла, а мгновением позже грудь пронзило резкой, ошеломляющей болью.
Во рту моментально появился соленый привкус крови, чуть отдающий железом. Я изумленно уставилась на кончик лезвия глефы, пробивший насквозь добротные доспехи и хищно поблескивающий окровавленной темной сталью – он смахивал на изогнутый нарост, невесть как появившийся у меня на груди. Кончики пальцев моментально онемели, а попытка вздохнуть отозвалась режущей болью, словно легкие набили битым хрусталем. Ноги у меня подкосились, и я рухнула на мостовую, отрешенно взирая на происходящее.
Какие-то крики, смешанные с ревом… Глефа, со смачным чавканьем выдернутая из моей груди… Рваный, клокочущий хохот, и полыхнувшая вспышка пламени.
А потом все отодвинулось куда-то далеко, словно отгородившись прочной стеной. Кто-то перевернул меня на спину так, что перед глазами возникло невыносимо яркое, бесконечно далекое небо, все еще затянутое остатками дыма, который ветер уже сносил в сторону. Мелькнули льдистые драконьи глаза с вертикальным зрачком на человеческом лице, а потом я увидела…
…Мальчик лет двенадцати сосредоточенно читает какую-то старинную книгу. Темно-русые, коротко остриженные волосы, карие глаза, простое, но вместе с тем запоминающееся лицо. Косой луч солнца лежит на полированной крышке стола из светлого дерева, отбрасывая на стену солнечный зайчик. Одежда на мальчике темная, но свободного, струящегося покроя, который принят у эльфов.
Ребенок вздрогнул и, оторвавшись от книги, внимательно посмотрел на меня…
– Еваника, не смей уходить, слышишь?!
А зачем оставаться? Ведь мне уже совсем не больно… Только холодно…
…Сумрачная, укрытая туманным покрывалом Грань между жизнью и смертью. В первый раз я попадаю на нее, в первый раз вижу ее границы так четко. И озеро, подернутое прозрачным льдом, – или же это такая гладкая поверхность? Кто знает? Легкий призрачный ветер взметнул волосы, захватил их в прозрачные ладони и тихонько погладил. Неощутимо почти. Словно зазывая вслед за собой.
Плеснуло золотом, мелькнула льдистая поверхность завораживающих драконьих глаз. Туман над озером возмущенно всколыхнулся, свиваясь в причудливые петли, как не вовремя разбуженная змея, только что не зашипел. Туманные нити потянулись к моим ногам, обвивая и утягивая за собой. Я не сопротивлялась, поглаживая так и льнущую к полупрозрачным ладоням дымку, как верную собаку.
Бестелесный, но невероятно звучный голос, принадлежащий кому-то еще, чьи глаза напоминали бесконечное звездное небо, разлился над озером, всколыхнув беззвучную поверхность и разогнав туман всего лишь одним-единственным словом:
– Возвращайся…
Вернусь…
ЭПИЛОГ
– Ну, дурында, перепугала ты нас тогда! – хмыкнула Вилька, помогая Мицарель натягивать на слабо сопротивляющуюся меня платье, предназначенное для коронации.
Я страдальчески вздохнула, предпочитая поменьше шевелиться и молясь, чтобы весь этот бардак поскорее закончился.
Когда я потеряла сознание, Аранвейн отогнал от меня всех желающих помочь, и занялся мною лично. Не знаю, чего он там умудрился наколдовать – все-таки в драконьей магии я полный бездарь, но результатом сего действия стало то, что рана моя затянулась в кратчайшие сроки, не оставив на память о себе даже шрама, что и к лучшему. Правда, Вилька говорила, будто Аранвейн костерил меня так, что окружающие только диву давались, а пока он возился со мной, Ритан, сменив ипостась на человеческую, занялся Данте, который оказался очень даже жив – все-таки ипостась айранита сделала свое дело, – у аватара было сломано крыло и несколько ребер, но в целом он был в относительном порядке.
Аранвейн и Ритан улетели неделю спустя, когда я уже мало-мальски поправилась. У нас с драконьим царем состоялся серьезный разговор, по завершении которого был подписан мирный договор между Андарионом и Алатырской горой, а Вилька, присутствовавшая на церемонии, с ходу предложила нам с Аранвейном еще и побрататься, так, для полного счастья. Как ни странно, но мы это все-таки сделали, таким образом упрочив начало добрососедских отношений между айранитами и драконами. Конечно, пройдет еще немало времени, прежде чем и те, и другие смогут нормально относиться друг к другу, но время, говорят, все лечит. Проверим.
После наведения в городе относительного порядка – что растянулось на два месяца и чем мне пришлось руководить, постоянно советуясь с новой верховной жрицей, которой стала Хэлириан, – последняя все-таки настояла на официальной церемонии коронации. Я долго отнекивалась, ссылаясь на общую загруженность государственными делами по самое «не балуйся» и на прочие важные и не очень дела, но все-таки оппозиция в лице Хэлириан, Вильи и, как ни странно, Данте, который тоже настаивал на официальном мероприятии, победила.
И вот теперь я со страдальческим выражением на лице созерцаю собственное отражение в огромном зеркале, мрачно комментируя очередную попытку Мицарель сделать меня хоть отдаленно похожей на прекрасную правительницу Андариона. Щаз вам, не дождетесь! Из зеркала на меня угрюмо смотрела синеволосая девица в длинном, до пола, белом платье с богатой вышивкой по лифу и подолу, с уныло опущенными крыльями, кончиками перьев подметавшими ковер под ногами.
– Народ, оставьте меня в покое, а? – жалобно заныла я, устав стоять столбом и ждать неизвестно чего. – Может, ну ее к лешему, эту церемонию?
– Ни за что! – фыркнула Ревилиэль, критически оглядывая меня со всех сторон.
Я страдальчески вздохнула и отошла от зеркала, проверяя удобство официального наряда.
А ничего. Платье хоть и длинное, но с глубокими разрезами по бокам, из которых выглядывают серебристые свободные шальвары, традиционно поддевающиеся под верхнюю женскую одежду. Зачем – гадать не приходилось.
– Виль, об Азраэле ничего не слышно? – попыталась я перевести тему на деловой лад.
Подруга чуть нахмурилась и покачала головой.
– Нет, как тогда пропал в телепорте, так до сих пор о нем ничего выяснить не удается.
– Не пропал, – поправила я, – перенесся. Причем – руку даю на отсечение – в безопасное для него место.
Вилька скорчила непередаваемую гримасу и высказала длинное и большей частью непечатное мнение относительно опального принца Андариона, которому жажда власти совершенно выела мозги, окончательно и бесповоротно.
– Вообще-то, если быть точным, крыша у него поехала из-за силы темного пламени, – наставительно пояснила я, отогнав от себя Мицарель с непонятной бирюлькой, которую она норовила нацепить мне на шею. Хватит, и так скоро буду не пойми на кого походить! – Маги могут дольше простого человека сопротивляться чужеродной силе, а Азраэл, насколько я знаю, магией от рождения не владел вообще – вот у него крыша и поехала с удвоенной скоростью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
