- Конечно. Сообщите об опасности. Объявите, что открываете новый исследовательский институт на Луне, если население Земли не позволяет вести здесь эту работу, но обязательно подчеркните связанную с этой работой опасность.
Лэннинг спросил:
- Ради бога, зачем?
- Потому что опасность послужит приманкой. Вы думаете, ядерные исследования или космические полеты не опасны? Полная секретность ваших исследований принесла вам пользу? Помогла преодолеть Франкенштейнов комплекс, о котором вы постоянно говорите? Попробуйте что-нибудь, проверенное в других областях.
Из личных помещений Сьюзен послышался звук. Музыкальный голос Ленни. Робопсихолог немедленно замолкла, прислушиваясь. Она сказала:
- Прошу прощения. Кажется, Ленни зовет меня.
- Зовет вас? - переспросил Лэннинг.
- Я ведь сказала, что научила его нескольким словам. - Она подошла к двери, чуть взволнованная. - Подождите меня, пожалуйста…
Они молча смотрели, как она выходит. Потом Лэннинг сказал:
- Как вы думаете, Питер, есть в ее словах что-то?
- Вполне возможно, Альфред, - ответил Богерт. - Вполне возможно. Достаточно, чтобы поставить этот вопрос на совещании директоров. В конце концов сделанного не воротишь. Робот причинил вред человеку, и публике об этом станет известно. Как говорит Сьюзен, мы можем обратить этот случай к своей выгоде. Конечно, ее побудительным мотивам я не доверяю.
- Что вы имеете в виду?
- Даже если все ею сказанное правда, это лишь рационализация ее мотивов. А истинная причина - стремление сохранить этого робота. Если мы прижмем ее (математик улыбнулся, представив себе буквальный неприличный смысл своих слов), она скажет, что разрабатывает технику обучения роботов, но я считаю, она по-другому использует Ленни. Уникальное использование. Все-таки Сьюзен женщина.
- Не понимаю.
- Вы слышали, что сказал робот?
- Нет, не совсем… - начал Лэннинг, но тут дверь неожиданно раскрылась, и мужчины сразу смолкли.
Вошла Сьюзен Кэлвин, неуверенно поглядывая по сторонам.
- Вы не видели здесь… я уверена, что где-то здесь… О, вот оно.
Она подошла к книжному шкафу и взяла предмет из сложной металлической сетки в форме гантелей. В углублениях лежали металлические детали различной формы, такого размера, что они не могли выпасть из углублений.
Она подняла этот предмет, металлические детали стукнулись друг о друга, раздался приятный звон. Лэннингу пришло в голову, что это погремушка для робота.
Когда Сьюзен Кэлвин снова открыла дверь, опять послышался голос Ленни. На этот раз его слова были слышны отчетливо.
Небесными звуками челесты он произнес:
- Мама, где ты? Иди ко мне, мама.
И Сьюзен Кэлвин заторопилась к единственному ребенку, которого она могла иметь и любить.
Раб корректуры
Galley Slavе (1957)Перевод: Ю. Эстрин
Дело слушалось без присяжных при закрытых дверях. Ответчиком была фирма «Юнайтед Стейтс Роботс энд Мекэникл Мен Корпорейшн», а при ее влиянии добиться подобной уступки было не так уж трудно.
Впрочем, истец особенно и не возражал: попечители Северо-восточного университета прекрасно представляли себе, как будет реагировать широкая публика на известие о проступке робота. То, что проступок этот был совершенно необычного и исключительного свойства, не имело значения. Попечители боялись, что бунт против роботов может перерасти в бунт против науки.
Равным образом и правительство в лице судьи Харлоу Шейна не собиралось поднимать шум вокруг этой истории. Портить отношения и с «Ю. С. Роботс», и с ученым миром было одинаково неблагоразумно.
– Итак, джентльмены, – начал судья, – поскольку ни присяжных, ни репортеров, ни публики здесь нет, мы можем отбросить формальности и перейти прямо к сути дела.
Он криво улыбнулся, не слишком веря в действенность своего призыва, и, подобрав мантию, уселся поудобнее. У судьи была добродушная румяная физиономия, округлый подбородок, нос картошкой и широко расставленные светло-серые глаза. Словом, не такая бы внешность подобала могущественному вершителю правосудия, и судья в глубине души сознавал это.
Первым был приведен к присяге свидетель обвинения Барнабас Гудфеллоу, профессор физики Северо-восточного университета. Сердитый вид, с которым профессор пробормотал стандартные слова клятвы, никак не вязались с его фамилией, означающей «славный малый».
Покончив с предварительными вопросами, обвинитель глубже засунул руки в карманы и спросил:
– Скажите, профессор, когда и при каких обстоятельствах к вам обратились с предложением воспользоваться услугами робота И-Зет Двадцать Семь?
На маленьком, остром личике профессора появилось беспокойное выражение, но от этого оно не сделалось менее сердитым.
– Мне приходится поддерживать профессиональные контакты с директором исследовательского отдела «Ю. С. Роботс» доктором Альфредом Лэннингом, а кроме того, мы знакомы лично. Вот почему я счел возможным выслушать до конца то странное предложение, с которым он обратился ко мне третьего марта прошлого года…
– То есть две тысячи тридцать третьего года?
– Совершенно верно.
– Простите, что прервал вас. Продолжайте, будьте Добры.
Профессор холодно кивнул, нахмурился, припоминая все обстоятельства, и начал.
Профессор Гудфеллоу смотрел на робота с некоторым беспокойством. В соответствии с правилами перевозок роботов на Земле в подвал университетского склада робота доставили в закрытом контейнере.
Это событие не застало профессора врасплох. После телефонного разговора третьего марта он все больше поддавался настойчивым уговорам доктора Лэннинга и вот оказался с роботом лицом к лицу.
На расстоянии вытянутой руки робот выглядел пугающе огромным.
Доктор Лэннинг внимательно осмотрел робота, словно желая убедиться, что его не повредили при перевозке, а затем повернул голову с гривой седых волос в сторону профессора и взглянул на него из-под мохнатых бровей.
– Перед вами робот И-Зет Двадцать Семь, первый серийный робот данной модели. – Лэннинг повернулся к роботу. – Познакомься с профессором Гудфеллоу, Изи.
– Здравствуйте, профессор.
Голос робота звучал совершенно бесстрастно, но от неожиданности профессор вздрогнул.
Робот напоминал пропорционально сложенного человека семи футов росту – внешность роботов всегда была рекламной изюминкой фирмы «Ю. С. Роботс». Внешний вид да основные патенты на позитронный мозг – вот что обеспечило компании полную монополию в производстве роботов и почти полную монополию в производстве вычислительных машин.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
