теплый и влажный климат. В результате в разных областях сильно различались объемы производства злаков. В целом единый Китай мог позволить себе быть более автономным из-за хорошей диверсификации и координации различных элементов. Однако эти условия вкупе с нехваткой чистой воды, пахотных земель и возможностей для прибрежного морского рыболовства исторически делали Китай уязвимым перед дефицитом продуктов питания. По причине этого
Китай часто страдал от отсутствия продуктовой безопасности и даже сегодня импортирует много еды.
Также в Китае наблюдается нехватка важных природных ресурсов, таких как нефть, некоторые полезные ископаемые и продукты питания. В стране существует проблема загрязнения воздуха, которая отрицательно сказывается на здоровье людей и сельском хозяйстве, однако Китай достаточно активно ее решает.
Эти события заставили прошлых и нынешних лидеров Китая выучить уроки и создать защиту от повторения этих природных и политических бедствий и их нежелательных последствий. Иными словами, история дает множество уроков. И можете мне поверить: все они влияют на принятие решений лидерами Китая в наши дни (будь то долгосрочное планирование или решение текущих проблем).
Лично мне особенно интересно, насколько далеко простираются в истории закономерности архетипического Большого цикла. И в этом смысле история Китая очень полезна, поскольку насчитывает много столетий и при этом хорошо задокументирована. Мне было очень интересно наблюдать, как именно взаимодействовали восточный и западный миры в XVII–XIX вв. и как, пока мир уменьшался и становился все более взаимосвязанным, китайский и западный Большие циклы влияли друг на друга.
Возможно, самое важное, что я приобрел в ходе изучения истории многих стран, — способность видеть большие закономерности. Переключение видения на более долгосрочную историческую перспективу чем-то напоминает изменение масштаба карт в Google Maps. Это позволяет мне видеть причинно-следственные связи, которые я раньше не замечал, и то, как одни и те же истории разыгрываются в мире снова и снова почти по одним и тем же причинам. Я также понял, как именно долгая история страны повлияла на образ мышления китайцев, который очень сильно отличается от американского (более сосредоточенного на настоящем моменте). Большинство американцев верят, что их история насчитывает всего 300 или 400 лет (поскольку полагают, что страна началась с появления европейских поселенцев), и не особенно стремятся учиться на своей истории чему-то новому.
Но независимо от их интереса и того, что 300 лет могут показаться очень долгим периодом для американцев, для китайцев этот срок очень короток. Большинство американцев считают невероятной перспективу революции и войны, способной перевернуть американскую систему с ног на голову, а китайцам это представляется неизбежным, поскольку они видели, как что-то подобное раз за разом происходило в истории, и предшествовавшие этим событиям закономерности. Если большинство американцев сосредоточиваются на конкретных событиях, особенно происходящих сейчас, то большинство китайских лидеров рассматривают их в контексте более масштабных эволюционных закономерностей.
Американцы импульсивны и предпочитают тактические шаги; они борются за то, чего хотят прямо сейчас. Большинство китайцев ориентированы на стратегию; они хорошо планируют, как получить в будущем то, чего хотят сегодня. Также я заметил, что лидеры Китая более склонны к философии (и читают больше философских произведений), чем лидеры США. Например, мне довелось познакомиться с одним китайским руководителем, который незадолго до того встретился с президентом Дональдом Трампом и сильно беспокоился о возможном конфликте между США и Китаем. Он рассказал мне, как готовился к встрече, и меня поразило, насколько это отличалось от того, что мог делать Трамп. Мы с этим человеком уже были знакомы много лет и часто беседовали о рынках и экономике Китая и мира. За эти годы между нами завязалась дружба. Это очень опытный, мудрый, скромный и приятный человек. Перед встречей с Трампом он сильно переживал из-за негативного развития событий, при котором эскалация по принципу «око за око» могла выйти из-под контроля и привести к войне. Он ссылался на историю жизни своего отца и хотел объяснить оппоненту, что война ужасна, что ущерб от следующей войны может быть намного хуже, чем от предыдущей, в которой было убито больше людей, чем на какой-либо другой. В пример он привел Первую мировую. По его словам, чтобы успокоиться и обрести равновесие, он начал читать «Критику чистого разума» Иммануила Канта и понял: он может лишь сделать все, что в его силах, а затем позволить ситуации идти своим чередом. Я рассказал ему о «Молитве о безмятежности»[79] и предложил заняться медитацией. Затем я отправился домой и решил тоже перечитать книгу Канта. Я считаю ее довольно сложной для восприятия, но всегда ценил и ценю важность изложенной в ней точки зрения.
Я рассказываю эту историю, чтобы поделиться с вами мнением китайского лидера о риске войны, и показать один пример из множества моих контактов с этим лидером, другими руководителями и жителями Китая. Я хочу помочь вам увидеть их моими (и их собственными) глазами.
Китайская история и философия (в основном конфуцианская/даосская/ легистская/марксистская) гораздо больше повлияли на китайский менталитет, чем американская история и иудеохристианские/европейские философские корни на жителей США. Знаменитый китайский историк сказал мне, что Мао несколько раз перечитывал гигантскую 20-томную хронику «Цзы чжи тун цзянь» («Помогающее в управлении всепронизывающее зерцало»), описывающую 16 династий и 1400 лет китайской истории примерно с 400 г. до н. э. до 960 г. н. э. Он изучал и еще более масштабный труд «Династийные истории», а также многочисленные книги по китайской истории и труды зарубежных философов, в основном Маркса. Он создавал философские труды и выступал с речами, писал стихи и занимался каллиграфией. Если вам интересно, что думал Мао, а главное, как именно он думал, предлагаю вам прочесть его книги «Относительно практики», «Относительно противоречия» и, конечно же, «Выдержки из произведений» по целому ряду вопросов[80].
Горизонты планирования, в которых привыкли мыслить китайские лидеры, составляют более столетия, поскольку минимум столько живет хорошая империя. Они понимают, что типичная дуга развития имеет различные этапы, занимающие по нескольку десятилетий, — и занимаются планированием для каждого из них.
Первая фаза нынешней Китайской империи началась после революции, когда Мао получил контроль над страной и укрепил институты власти. Вторая фаза наращивания богатства, силы и сплоченности, еще не сопровождавшаяся угрозами со стороны ведущей мировой силы (США), была связана с правлением Дэна и его преемников вплоть до Си. Третья фаза — развитие на основе достижений и движение Китая к уровню, на котором он должен оказаться к 100-летию Китайской Народной Республики в 2049 г.: создать «модернизированную социалистическую державу, богатую, могущественную, демократическую, цивилизованную, гармоничную и прекрасную» — развивается во времена Си и
