Теперь все приходилось делать по-настоящему.
Игнорируя требования безопасности, Карин выставила параметры на максимум. По отношению к кораблю Дарта корабль Карин превратился в крошечную точку, серебристое насекомое, спешащее сквозь золотой вакуум.
Она свела к минимуму длительность полета — с точки зрения Дарта. Субъективно же ее путешествие было парадоксально долгим.
Оно длилось тридцать три недели.
* * *
Манипуляторы роботов сопротивлялись ее рукам и ногам, электростимуляция разминала ее мышцы, приборы позволяли ей следить за эмбрионом в утробе.
Если бы на борту корабля были обычные пассажиры, их следовало бы погрузить в анабиоз: никто, даже защищенный вероятностной мембраной корабля, не смог бы вынести модификацию мозга мю-пространством. Но ее ребенок не был в анабиозе…
Алый сигнал вспыхнул в ее незрительном поле восприятия, так как включились сенсоры, реагирующие на близость цели.
Место назначения было достигнуто.
* * *
В терминах, присущих обычному зрению, его корабль можно было бы назвать бронзовым.
— Отзовись, Дарт! Отзовись!
Она выбрала именно этот оттенок в качестве одного из множества калибровочных точек цветоимитации.
— Дарт, ну пожалуйста!
Его корабль выглядел вовсе не так, как она себе его представляла. Не гордая крылатая птица — пятно, пронзенное разветвляющимися красными и лиловыми щупальцами, свет от которых проникал даже сквозь вероятностную мембрану. В точках проникновения сквозь обшивку щупальца просто горели.
— Карин? Неужели это ты, детка?
— Дарт!
Будь у нее глаза, она бы заплакала.
* * *
Субъективно казалось, что прошло какое-то время.
— Я не хочу, чтобы ты находилась здесь.
Чем ближе было к кораблю, тем огромнее он казался. Его размеры в сотни раз превышали размеры ее корабля.
— Замолчи! Я проделала долгий путь…
«Только для того, чтобы оказаться рядом с тобой», добавила она про себя, но теперь ее внимание раздвоилось, и общаться стало труднее.
Ее корабль задрожал, так как генераторы поля форсировали мощность. Вибрация вероятностной мембраны чувствовалась даже кожей. Новые чувства Карин обострились, поскольку эффекты резонанса уже воздействовали на ее сенсорные органы.
— Хорошо, расскажи мне, что ты делаешь.
— Упрочняю вероятностную мембрану.
Она заставляла корабль взмывать и нырять, и закручивать спираль, избегая алых вспышек, но приближаясь к кораблю Дарта.
— Будь готов, скоро мембраны наших кораблей сольются.
— Звучит замечательно, дорогая. Корабли продолжали сближаться.
— Начинается, Дарт…
Контакт произошел.
Черный свет запульсировал, проникая сквозь состыкованные корабли: серебристую мошку Карин и бронзового мастодонта Дарта.
— Освободи мне интерфейс.
Карин проверила сначала, как развиваются события, и только потом ответила:
— Открывай информканал, дорогой. Сделай его двухсторонним.
Ей необходимо было знать точные цифры, если они собирались сбрасывать энергию совместными усилиями.
— О мой Бог!
Она чуть не засмеялась:
— Эй, Дарт! Твой отец будет снова и снова прослушивать этот кусок записи.
Последовало молчание, во время которого Карин заметила, что в процессе упрочнения мембраны не наблюдается прогресса.
Затем Дарт отозвался:
— Ты беременна, радость моя!
Проклиная себя — могла же предусмотреть, что он увидит весь поток информации, — она послала короткое подтверждение.
На что-то другое у нее не было времени: крошечное алое щупальце кружилось вокруг ее корабля.
— Ты должна была сказать мне об этом.
Карин ответила не сразу:
— Дарт, я люблю тебя. Но сейчас я очень занята.
— Я знаю, моя радость.
Ее внимание было сконцентрировано на бурном потоке стремительно поступающих данных. Дарт, наверное, занят тем же.
— Мне не удается освободиться от них, моя радость.
К щупальцу-пионеру присоединилось еще одно. Потом третье.
Это было не слепое нащупывание, но поиск, направленный и алгоритмированный. Сдвиги частот, упорный поиск псевдоквантовых туннелей сквозь барьер вероятностной мембраны с целью проникнуть внутрь ее корабля и разорвать его на части.
— Черта с два! — выругалась она.
Появилось четвертое щупальце. Пятое… Шестое…
Их нацеленность на ее корабль напоминала иммунную реакцию организма на патогенный вирус.
Вспыхивающие вокруг корабля Дарта точки становились ярче, а не слабее, хотя генераторы поля переходили на максимальный форсаж.
Ей стало плохо, но она еще раз проверила осенившее ее объяснение.
Все верно: именно ее прибытие запустило этот процесс. Все выглядит так, будто некая энергетическая структура приступила к обработке новых данных…
— Они живые, Дарт?
Закручивающиеся щупальца проникали повсюду; скоро они будут внутри. И разорвут оба корабля.
— Я так не думаю, дорогая. Хотя возможно… — Пауза. — Карин, тебе надо уходить.
— Риска пока нет.
Цифры менялись по мере того, как Дарт уточнял интенсивность точек свечения и отсылал данные к ней.
— Если не уйдешь, детка, они опутают нас со всех сторон. Нас троих, дорогая…
Данные впечатывались в ее сознание. В отчаянии она пыталась отыскать контрстратегию.
— Брось меня, Карин!
Порог прорыва был почти достигнут. Когда общая мембрана вокруг двух кораблей начала расщепляться, на границе подсознания Карин вспыхнули периферийные данные фазового пространства и высветились команды, которым она должна была следовать.
— Черт тебя подери, Дарт! Мы уйдем вместе.
Он не терял времени. Пока она занималась переформатированием переходных характеристик процесса, Дарт сумел подобрать пароль к ее информационной сети и запустил туда собственные инструкции.
Неожиданная боль пронзила Карин, и на миг она решила, что алое щупальце прошло сквозь нее, но потом поняла, в чем дело.
Схватки. Черт, как не вовремя!
— Карин, с тобой все в порядке?
Она почти расхохоталась, но новая волна сокращений охватила стенки матки.
— Как не вовремя, черт меня подери! Как не вовремя!.. Система защиты информсети включилась, пытаясь взять под контроль буфера входов, но было уже слишком поздно. Дарт перехватил управление полностью.
— Я люблю тебя, Карин!
Волны осциллировали на черном поле — он форсировал мощность ее двигателя.
— Дарт, не надо, я… Я тоже люблю тебя!
Поток поступающих от него данных замер. Корабли и мембраны разделились полностью.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
