Надзирателя колдун не боялся, вряд ли добряк Мерлин разрешил тому убивать людей, не той твердости был старик. Чем подобные типажи и нравились Леонардо: они были предсказуемы. А потому их легко было использовать в личных целях, как безвольных марионеток. Что Леонардо неоднократно и проделывал с разными добросердечными глупцами.
Сложив руки на груди, закрыв глаза, Леонардо начал вживаться в образ лютого, всепожирающего пламени. Ему когда-то уже приходилось делать нечто подобное, на уроках у сумасшедшего однотелого близнеца, он тогда едва не сгорел заживо - близнец, конечно, не Леонардо. Никак не мог решиться по своей забавной двойственности: то ли приказать ученику перестать гореть, то ли бросить все и убежать… Леонардо сам погасил пламя, но не из сочувствия к близнецу, а лишь потому, что тот ему пока требовался. Как учитель.
Колдуну не нужно было открывать глаза, чтобы увидеть происходящее, он и без того знал как сейчас выглядит: столб белого, невероятно жаркого огня, безопасного для самого Леонардо, но испепеляющего все на своем пути. Через миг ревущее пламя штормовой волной растеклось во все стороны, прочь от своего колдовского источника. Деревянный домишко сгорел за считанные секунды, а из колодца испарилась вода… расплавились белые защитные камни… накрытые огнем стебли кукурузы взрывались с частым петардным треском от закипевшего в них сока - на лету рассыпаясь в искристую пыль; обожженные пламенем кукурузные початки стреляли белыми шариками разбухших зерен.
В воздухе пахло жареным попкорном и перегретым банным паром.
Огненная буря неслась над тихой зеленью поля, расползаясь все дальше и дальше, и существовать той зелени оставалось не более десяти минут.
- Прекрати! - прогремело в небе, - ты свободен! Убирайся прочь, мерзавец, - в несгоревшей кукурузе сама собой пролегла тропинка. Леонардо без лишних слов кинулся по ней, умерив пламя, но и не гася его - на тот случай если «надзиратель» захочет напоследок сделать ему какую-нибудь подлость.
Лично он, Леонардо, поступил бы именно так.
Кукурузные стебли по обочинам тропинки обугливались до черноты, отмечая трауром быстрый путь мага; с каждым шагом Леонардо был все ближе и ближе к долгожданной свободе. Еще немного, и…
Колдун выбежал за невидимую стену: перед ним простиралась рыжая, до отвращения знакомая пустошь. На бегу оглянувшись, он торжествующе захохотал - позади него, до горизонта, лежала все та же убогая равнина и никакой делянки. Никакой!
Пробежав с полсотни метров, Леонардо наконец остановился, обернулся.
- Что, съел? Сожрал, мушиная морда? - истерично прокричал маг. - Я здесь главный! Я! - и, вспомнив, погасил колышущееся вокруг него пламя, не хватало еще степь подпалить.
Отдышавшись, колдун огляделся более внимательно: надо было понять где он находится, куда его забросило блуждающее поле Мерлина.
По левую сторону, вдалеке, виднелась синяя полоска моря - это было хорошо, не придется брести наугад. По правую же, в получасе ходьбы, сияли ледяными отблесками небоскребные кристаллы города «механиков». А вот это было плохо, и даже очень. Потому что «механики», мертвые одноглазые карлики, на дух не переносили пришельцев, убивая их раньше чем те могли что-то сказать в свое оправдание. И уже затем оживляли тела убитых для пристрастного допроса: кто такие, зачем пытались проникнуть в их город. После чего отдавали оживленных своим кристаллам. На прокорм.
Бывалые колдуны-безумцы настоятельно рекомендовали Леонардо даже не смотреть в сторону запретного поселения, не то что пытаться в него проникнуть. Хотя, по слухам, в кристаллическом городе находилось много чего интересного, сохранившегося с давних, можно сказать доисторических времен. Когда здешним миром правили то ли полупьявки, то ли полузмеи… Леонардо не разбирался в классификации вымерших существ, не интересны они ему были. Нелюди, короче, и точка. Другое дело откуда ползли те слухи: значит, кто-то из побывавших в городе все-таки остался жив? Иначе некому было бы рассказывать байки о тамошних несметных сокровищах, магических и технических. Потому что ни один маг не стал бы лезть к тем потешным карликам ради обычного золота или драгоценных камней.
Леонардо с трудом отвел взгляд от притягательно сияющих кристаллов, застегнул на груди перьевой плащ и неверным, пьяным шагом направился прочь от города, к морю; там, у воды, он отдохнет. А если получится, то и наловит рыбы на обед - судя по застывшему в зените солнцу близился полдень. Если уже не наступил.
Разумеется, можно было бы перенестись, скажем, в тот же город колдунов, к старым знакомцам, а не бить почем зря ноги. Ведь главное в переносе - это до мельчайших подробностей представлять себе место прибытия, а на зрительную память колдун никогда не жаловался. Но сегодня однозначно не получится, устроенный Леонардо грандиозный пожар лишил его почти всех сил. Измотал, будто маг с пару недель крепко болел; колдун и сам не мог понять как он вообще держится на ногах. Наверное, только за счет упрямства, злости и силы воли.
- Плевать, - едва слышно бормотал Леонардо, глядя только на далекую полоску моря, - не дождетесь, сволочи! Не сдохну. - И шагал, шагал, шагал…
Пока не упал без сознания, лицом вниз, немного не дойдя до воды. Распластался на прогретом солнцем берегу - по-вороньи черное пятно на чистейше белом песке.
Неподвижное.
Почти мертвое.
Книжник
Ужин в бунгало напоминал Денису виденные по телевизору карнавалы, где-нибудь на побережье Гаити или на острове Таити. Или вообще в каком американском Малибу с его гламурными пляжными спасателями.
Стены гостевого зала на первом этаже были сплошь, до потолка, декорированы живыми цветами; сам же потолок украшало бесчисленное множество разноцветных фонариков, создающих впечатление то ли иномирного неба, то ли застывшего в полете фейерверка. Мраморная лестница, устроенная вдоль боковой стены зала - широкая, с увитыми плющом перилами - вела на второй и третий этажи.
На длинном обеденном столе в стеклянных кубиках-стаканах мерцали ароматические свечи: воздух одуряющее пах незнакомыми Денису тропическими ароматами. С непривычки у парня закружилась голова, но это быстро прошло - принюхался, притерпелся.
Особый праздничный колорит создавали девушки-мулатки, пусть и фантомные, не настоящие, но удивительно живые и бойкие для своего искусственного происхождения. Некоторые из них, раздобыв невесть где музыкальные инструменты, расположились на эстраде в дальней части зала и теперь негромко играли что-то томное, меланхоличное. Остальные с радостью обслуживали сидевших за столом - в первую очередь, разумеется, дорогого хозяина-создателя.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
