знал.
И которая очень медленно то ли уничтожала его изнутри, то ли пробуждалась и росла, ломая кости и разрывая мышцы.
– Просыпайся! – Ветон еще раз хлестнула мага по лицу тряпкой и, наконец, получила хоть какую-то реакцию.
Джинн лежал в лазарете на одной из многочисленных пустовавших кроватей на животе, раскинув руки в стороны. Риас аккуратно стирала кровь с его спины и наносила мазь. Если бы Ветон не приходилось обрабатывать спину Третьего, она бы обязательно испугалась того, что видела теперь у Джинна.
Глубоко внутри него действительно было нечто, в клочья разорвавшее спину и оставившее два вертикальных шрама на лопатках, которые Ветон не смогла убрать даже с помощью магии. Они дважды начинали кровоточить снова, и только в последний раз Риас рискнула подойти и помочь.
– Доброе утро, спящая красавица, – пробормотала Ветон, жестом отгоняя Риас. – И что это, ракс тебя подери, было?
Джинн медленно повернул голову и мутным взглядом уставился на нее.
– Ты меня слышишь? – строже спросила целительница.
Маг ответил хрипло и тихо, но на языке, которого она не знала. Это не был сигридский, ребнезарский, кэргорский или любой другой знакомый ей язык. В нем отчетливо слышался шквальный ветер, шум песка, поднимаемого ветром, прибой и жаркий воздух. И чужое присутствие – словно призрак, стоящий за спиной.
– Ты можешь говорить? – присев возле кровати так, чтобы заглянуть ему в лицо, уточнила Ветон.
– Да, – выдохнул Джинн, прикрыв глаза.
– Тогда расскажи, что случилось. Почему ты вдруг свалился? Ингмар ничего не смог объяснить, только притащил тебя к нам.
Джинн хмыкнул, поведя глазами под закрытыми веками. Ветон положила ладонь ему на лоб, но не почувствовала жара.
– Это не лихорадка, – продолжила она, так и не получив ответа. – И не проклятие, уж поверь мне.
– Откуда ты знаешь? – едва разлепив губы, спросил Джинн.
– Звезды нашептали.
– Здесь нет звезд, – отрешенно проговорил маг, не обратив внимания на ее саркастичный тон. – Здесь их нет. Они давно ушли, побоявшись цепей из железа, зачарованных сильной кровью.
Ветон настороженно оглядела его побледневшее, болезненное лицо, дрожащие губы, вслушалась в прерывистое дыхание и аккуратно провела ладонью над его спиной, лишь кончиками пальцев касаясь кожи.
– Звезды ушли… – повторил маг, застонав от боли. Ветон остановила руку над одним из крупных шрамов, коснувшись его, но Джинн не отреагировал, продолжив бормотать: – Звезды отвернулись от нас…
Не звезды отвернулись от них, а боги, не пришедшие на множество молитвенных зовов сигридцев. Но Ветон давно заметила, что Джинн смотрит на небо дольше остальных – будто ждет, когда тучи и тьма рассеются, явив им звезды. Должно быть, в его мире они для него многое значили, если не были центром мироздания.
– Ракс, Каслана! – проворчала Ветон, когда он шевельнулся и попытался перевернуться. – Не дергайся!
– А ты не лапай меня, – заплетающимся языком возразил Джинн, вяло отбиваясь от ее рук. – Мы не в постели, чтобы ты лапала меня!
– И как же ты умудрился от своих обожаемых звезд перейти к постели? – прошипела целительница, перехватывая его ладони. – Кстати, ты-то в постели.
– Звезды ушли, – повторил маг, пытаясь сфокусировать взгляд на руках Ветон, держащих его руки. – Они ушли, и я… кажется, я тоже ушел. Или нет?..
Женщина устало вздохнула. В ее практике встречались разные пациенты, начиная от простых людей, простудившихся на прогулке, и заканчивая рыцарями, попавшими под проклятия темных созданий. Но с Джинном всегда было немного сложнее: он, пусть и исцелялся сам, все равно приходил к ней, и неизменно Ветон замечала, что магии в нем становится больше.
– Я слышу голос, – пролепетал Джинн. – Он зовет меня, говорит, что я должен… что? Что я должен?..
– Для начала – успокоиться. И отпустить мои руки, иначе я тебе ничем не смогу помочь.
– Не уходи! – едва не выкрикнул мужчина. – Звезды умирают, я слышу их крики, тебе не нужно попадать под дождь из их крови…
Ветон опустила плечи. Она никогда не видела Джинна таким жалким и нуждающимся. Нечто внутри него оставило не только шрамы на спине, но и многочисленные трещины, разрушавшие того Каслану, которого она знала.
– Я не уйду, – вкрадчиво произнесла Ветон. – Кровь звезд меня не убьет. Звезды вообще не могут истекать кровью.
– Это убьет меня… Я слышу, как она капает, я…
– Ты не умрешь, – выделяя каждое слово, возразила целительница. – Не здесь и не сейчас. Так что успокойся, вдохни, выдохни и объясни, что с тобой произошло.
– Мне казалось, что сальватор Времени всегда знает, как правильно рассчитать… ну, понимаешь, время.
– Не начинай, Клаудия, – устало вздохнув, возразил Третий.
– А я начну, потому что вы должны были явиться еще вчера.
– Мы всего лишь немного задержались.
Пайпер, уже спрыгнувшая с Басона, настороженно посмотрела на Клаудию, сохранявшую невозмутимость и строгость. Даже в Тоноаке, городе света и знаний, полном праздности и развязности, она выделялась своим непоколебимым характером и взглядом, который немногие могли выдержать. Третий впервые ощутил, что и он готов сдаться.
– О, – безэмоционально продолжила Клаудия, складывая руки на груди, – это серьезно. Мария просит быть аккуратнее, хотя Гвендолин говорит, что стоит врезать посильнее.
– Чего? – не поняла Пайпер.
– Что слышала, моя светлейшая, – даже не посмотрев на нее, ответила Клаудия. – Я присмотрю за Розалией, пока вы разбираетесь с Гидром. Встретимся в южном крыле.
Прямо сейчас Третий не понимал многого, особенно самого себя, решившего, что сначала важнее разобраться с Гидром, чем встретиться с Розалией. При таком порядке действий она обязательно испугается крови, которая останется на его руках, но если Третий встретит Розалию прямо сейчас, то уже никогда не отпустит. Он еще не почувствовал ее родного, успокаивающего запаха в этом огромном дворце, но знал, что скоро это изменится.
Клаудия подошла ближе и протянула раскрытую ладонь. Третий ухватился за нее, чтобы увидеть все, что она успела узнать. Сведений оказалось не так много: Гидра держали в темницах с того самого часа, как они прибыли в Тоноак, Стелла весь путь грозилась перегрызть ему глотку и выпотрошить внутренности.
– Будь осторожен, – тихо, чтобы никто их не услышал, произнесла Клаудия. – Гидр – сумасшедший ублюдок, и не исключено, что он попытается напасть на тебя.
– Меня ему никогда не одолеть. И спасибо, – добавил Третий, обнимая Клаудию. Она невозмутимо привстала на носочках и положила подбородок ему на плечо, крепко сцепив руки на спине. – Скажи Розалии, что я скоро буду.
– Она вся извелась, ожидая тебя. Но, к счастью, нам со Стеллой удалось ее отвлечь.
– Леди Эйлау не возражала?
Она могла бы возразить даже ветру, если тот посмеет испортить ее идеальную прическу, и Третий представлял, насколько трудно может быть с Розалией.
