Порывами налетал боковой ветер, флюгер лихорадочно крутился на шесте, но Краснодым не давал команду поднять парус. Видимо, направление ветра его не устраивало. Зато на весла посадили вторую пару гребцов. Дагу достался высокий бородатый парень с окровавленной повязкой на голове. Грести вдвоем стало сразу легче, хотя движения корабля, как и прежде, не ощущалось. Напарника звали Ингвар Серый.
— А ну, покажи руки, — строго приказал Эбби Краснодым, когда конунг скомандовал смену и обед. Дагу в каком-то смысле повезло. Как новенького и самого молодого, его загнали под палубу — нарезать мясо и насыпать сухие пайки для всей команды.
Только раздав мясо, Даг с трудом сдернул прилипшие рукавицы.
— Кто же так гребет, по сухой коже? — рассердился форинг. — Ладони надо мазать жиром, даже в рукавицах. Иначе сотрешь руки в кровь и не сможешь махать мечом.
Указание поступило поздновато, но Северянин не стал роптать. Он уже привык, что любая новая наука дается через страдания.
— Эй, Краснодым! — позвал бородач Ингвар. — Мальчишка не может грести, он еще слишком мал. Какого дьявола вы посадили его со мной?
— Слушай, Серый, здесь я решаю, кого брать, а кого — оставить на берегу, — моментально завелся капитан корабля. Как видно, он не упускал случая заявить о своем первенстве. — Если тебе не по нраву грести с ним в паре, оставлю тебя одного.
— Лучше уж одного, — пробурчал Серый.
Даг досадливо поморщился. Стоило капельку освоиться, откуда-то неизбежно появлялись недруги!
— Эй, слушайте все. — Краснодым легко приподнял Дага за шиворот, поставил на ноги. — Этот парень пока не умеет грести, но скоро научится. Просто он отощал без мяса. А вы, чем зубоскалить, лучше скажите мне, кто из вас в первом викинге не стер руки? Что, проглотили языки? Вот то-то!
Дальше се-конунг болтать не позволил. Он растолкал спящую на палубе третью смену и усадил на весла. Уставшие гребцы радостно полезли в нагретые спальные мешки. Многие забрались в мохнатые меховые укрытия вдвоем, чтобы не замерзнуть. Но Дагу долго спать не позволили. Эбби поднял одну из досок бимса и заставил мальчишку готовить ужин. Повар из юного викинга оказался некудышный, но мясо и рыбу он сумел нарезать точно по числу членов экипажа. Гораздо менее приятной обязанностью стало мытье посуды.
— Ничего не поделаешь, дружок, — ковыряясь в зубах, добродушно заметил сосед Ингвар. — Тут нет женщин. Женскую работу делаем все по очереди.
— Ага, сегодня начался твой месяц, ловкач! — подхватил шутку кормчий.
Викинги загоготали. У Дага невольно сжались кулаки, но от бессмысленной драки его опять спас форинг Краснодым. Он ни минуты не давал своим парням валять дурака. Часть свободной смены занялась починкой запасного паруса, другие чистили оружие, третьи под командой младшего херсира принялись отрабатывать приемы рукопашной. В конце концов Даг рассудил, что злиться ни на кого нет смысла. Если он будет вскипать после каждой грубой шутки, то передерется со всеми еще до первого настоящего боя. А скорее всего — его просто прикончат эти здоровяки!
Кое-как перемыв в тазу глиняные чашки, Даг собирался сам перекусить. Тут-то и выяснилось самое неприятное. Пища категорически не желала поступать в желудок. Даг еле успел добежать до борта, его буквально вывернуло наизнанку. Никто не обратил внимания на его легкое недомогание…
Однако очень скоро оказалось, что это вовсе не легкое недомогание. Чем сильнее волны били в борта драккара, тем хуже вел себя желудок. С огромным трудом Даг заставил себя покончить с посудой. Перекрыть палубу доской уже оказалось серьезной работой. Руки дрожали, лоб заливал пот. Даг свалился на мокрую палубу, не в силах поднять голову. В горле пересохло, хотелось тихо лежать, и чтобы никто не трогал, а еще лучше — тихо умереть здесь, завернувшись во влажную лисью шкуру…
Но умереть ему не позволили. Поздно вечером конунг безжалостно растолкал первую смену и погнал на скользкие банки.
— Что, первый раз вышел в море? — загоготали соседи, когда позеленевший Северянин в пятый раз метнулся к борту.
— Эй, Даг, хочешь соленой трески? — Дотир Германец подмигнул дружкам и сунул Дагу под нос здоровенную жирную рыбину. От одного запаха ее внутренностей несчастный желудок Дага вывернулся. Северянин был вынужден снова бросить весло и согнуться за бортом. Викинги дружно потешались.
— Ничего, скоро пройдет! — успокоил паренька кормчий. — Мне тоже было худо в первый раз. И тоже не мог жрать, все валилось обратно. Зато потом наваливался за двоих!
Даг жалобно улыбнулся старшему товарищу. Он не мог себе представить, как можно хотеть есть, как вообще можно хоть что-то думать о пище! Но прочие члены экипажа его сомнений не разделяли. Ужинать снова пришлось в море, прямо во время сильной качки. Форинг разрешил поочередно остаться на веслах шести парам гребцов, прочие собрались в кружок возле тайного рундучка и в два счета приговорили копченую козлиную ногу. Даг с трудом заставил себя выпить воды. К его великой радости, рано утром боги послали попутный ветер, зато земля окончательно пропала из виду. Со всех сторон вздымались неприветливые свинцовые валы. Секонунг приказал расчехлить парус, весла подняли, привязали к палубе, порты надежно законопатили.
— Крепи канаты! Растянуть парус! — скомандовал Краснодым.
Особая команда бросилась натягивать форштаг, рея с натужным скрипом развернулась следом за флюгером. Квадратный парус надулся громадным полосатым пузырем, увлекая за собой корабль.
— Держать по ветру! Кормчий, курс на юг, полдоли к берегу!
— Держу к югу на полдоли, — заученно ответил кормчий, проверяя ход по своему деревянному прибору. Он вынес деревянный барабан из шатра, насадил его на палку, повернув внешний диск с прорезями. Солнце редко выныривало из туч, компас работал урывками, лишь изредка позволяя взять верное направление. Перед кормчим стояла непростая задача — одновременно идти как можно дальше от берега, чтобы не столкнуться с кораблями местных ярлов и при этом не потеряться окончательно, не дать себя увлечь сильным морским течениям. Чтобы драккар не терял хода, команде, управлявшей парусом, приходилось то ослаблять, то натягивать снасти, пропущенные через лебедки на бортах. По три человека с каждой стороны тянули за шкаторины паруса, еще двое крепили шесты на шкотовых углах. Все вместе действовали крайне слаженно, а свободные воины готовились схватиться за луки и щиты.
Даг мало смыслил в мореходстве, но в течение дня разобрался, что к чему. Задача кормчего и тех, кто держал парус, состояла в том, чтобы идти не больше пятидесяти градусов к ветру, иначе управление терялось. При помощи блоков нижняя сторона паруса растягивалась, образуя подобие стакселя. Опытный кормчий совмещал на компасе две прорези, смотрел, куда указала тень от центрального колышка, и выкрикивал, на сколько локтей натянуть или ослабить канаты. Удерживать курс Краснодым поручил младшему херсиру, сам оставаясь на носу с берсерками. Остальным драккарам было проще, они шли в форватере, стараясь не слишком отставать. На высоких гребнях показывалась то голова свирепого «Кабана», то распахнутый клюв «Журавля». «Журавль» теперь гибко перекатывался с волны на волну, дубовый киль еле заметно прогибался, бока чуть шевелились, как бока настоящего кита…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
