По аналогичной схеме, как утверждал обвиняемый, структуры ФСКН пытались забрать у него мебельный центр «Три кита». Зуева под видом рыбалки заманили в одну из психушек Астраханской области, где за жизнь и свободу он подписал отступную от «китов». И лишь вмешательство через арбитраж немецких дольщиков «подаренного» бизнеса позволило официально аннулировать сделку. Но уходить без боя с захваченных экономических высот борцы с «дурью» не собирались. Зуева посадили, за ним последовали партнеры и сотрудники: Андрей Латушкин, Андрей Саенко, Екатерина Леладзе.
Мебельный олигарх Зуев походил на деревенского батюшку, густая борода, посеребренная сединой, светлое, намоленное лицо. Наколку «Сеня» на правом запястье тщательно скрывал напульсник. Поздоровавшись, хозяин «Трех китов» достал яблоко, осенил его крестным знамением, разломил, предложив мне половину.
— Сергей Васильевич, сегодня сидел в стакане с соседом твоего друга Гевала. Нервничает Гевал, рассказывает, что мстишь им с Бульбовым за их принципиальную доблесть.
— Эти ребята выстраивали под Чиркесова весь наркооборот.
— Каким образом?
— Чиркесов пришел к Володе с предложением, что, мол, если наркобизнес победить нельзя, его надо возглавить. Убедил, получил карт-бланш и бюджетное финансирование в сумме трехсот миллионов долларов по секретным статьям на закупку кокаина. Кстати, Бульбова, если помнишь, приняли сразу по прилету из Эмиратов, где он как раз вел переговоры о приобретении крупной партии «белого».
— Кокс?
— Они контролируют полностью весь рынок. К примеру, знаешь, как героин идет по России?
— Да откуда мне знать?
— Из Таджикистана отправляют три фуры с героином. В первой самое паршивое качество, за рулем таджик, готовый получить срок за транспортировку наркоты. Две другие фуры — под завязку самым чистым. Транспорт встречают на границе. Первую машину для рапортов и орденов задерживают, остальные в сопровождении ФСКН следуют «по зеленой» до пункта назначения. Кстати, такая же схема и по кокаину. В питерский порт приходит партия наркотика в триста сорок тонн. ФСКН получает оперативную информацию, что на судне находится контейнер со 170 кило кокса. Судно и все въезды-выезды блокируются бойцами наркоконтроля. 170 кило официально арестовывают, а остальные 340 тонн сгружают и вывозят.
— И в чем при таких раскладах провинился Бульбов?
— Чиркесов возомнил себя единственным возможным преемником. Под ним мощнейшие аналитические структуры, которые вели тотальный сбор компромата на всех и вся. Короче, зарвался. Теперь с помощью Бульбова хотят тормознуть Чиркесова, поскольку, если Бульбов заговорит, Витя сядет.
— И что, при таком гигантском наркотрафике Бульбов имел записанный на жену какой-то вшивый ЧОП и замшелую кафешку под Калининградом? Как-то слабовато!
— А еще три квартиры в Москве, два дома на Рублевке, под десятку лямов каждый. И не просто кафешку, а природоохранную зону.
— Васильич, а твои «киты» кому понадобились?
— Тельману и наркоконтролю…
Зуева перебил грохот тормозов, за нами пришли. В сопровождении усталого прапорщика молча бредем по лабиринтам подвалов на шестой корпус.
Бич поколения — скука, которая динамично развивается параллельно с простатитом, отсиживаемым в мягких кожах офисов и иномарок. Эта хроническая зараза протекает с регулярными обострениями тоски, осознанием бессмысленности и тщетности своего существования. Последствия этой хрони — душевная инвалидность, нравственная деградация и букет травоядных рефлексов.
Один из основных атрибутов скуки — это борьба с ней, чем не пример единства и борьбы противоположностей, по крайней мере именно в той интерпретации, которую с одержимым упорством вкладывал в наши уши профессор Киреев. Борьба со скукой — вещь модная, красивая, периодически изменчивая, но крайне бесполезная, как галстук, — ни повисеть, ни удавиться. Блуждание по мировым пляжам и музеям, нежный клубный фитнес с блестящими гантельками, пейнтбол, стритрейсинг, проститутки, наркотики, экстремальный спорт и прочее — это все тот же галстук, который мы с радостью готовы вязать, но только на накрахмаленный хлопок и только под брендовый кашемир. Каким бы ни был галстук, — кричащим, ярким и дорогим, от него не пропотеешь и не обморозишься.
Бациллы скуки — «условия», которые делают человеческое большинство заложниками горячей воды, канализации, сытой пайки, машины, компьютера… список бесконечен. Даже жизнью готовы рисковать чаще, чем привычкой и комфортом. Да что там рисковать — расставаться! Спасаясь от скуки, пилят вены, ныряют с балконов, жрут потраву, но трепетно оберегают «условия». Синдром «теплого сортира» — раковая опухоль молодого, но разжиревшего сознания, суицидальный синдром среднеклассовой стабильности, непрошибаемая стена между скукой и счастьем.
…Два адвоката, ровесники, обоим по тридцать, москвичи, выпускники престижных юрфаков, почти соседи по столичному центру. Иными словами, из одного социального роддома и с практически идентичными бирками на запястьях.
Алексей ест перед сном свинячью колбасу, весит центнер с гаком, живет с родителями и мучается бессонницей. Стабильно процветает и растет. На руке пока еще не болтается двадцатитысячный «Ролекс», но капиталы уже заряжены в однокомнатный недострой, а из салона только что выписан новенький «Авенсис», правда, пустой, один и восемь, и на «палке». С личной жизнью похуже: на женщин уже не хватает ни денег, ни времени, ни личного обаяния. Уголовные дела, брачные тяжбы безжалостно перемалывают лучшие годы молодого адвоката в бесцветный, выгоревший песок.
У Влада в принципе все то же самое, только интересней, слаще и успешней. Единственная существенная разница между ними заключается в том, что Алексей — мой защитник, а Влад — сокамерник.
Алексей походит на разочарованную лошадь, разочарованную то ли от того, что загнанная, то ли от того, что лошадь. Со своей тоской он борется весьма оригинально: летом ковыряется лопатой в Причерноморье в поисках археологического мусора, свободное время посвящая перечитыванию Плеханова и Маркса, а еще копит «гробовые» деньги.
Влад, светящийся изнутри счастливым спокойствием, сидит на шконке в позе «лотоса». На его квартиру и офис наложен арест, а новенькая «Ауди S6» с пятилитровым движком потерялась на милицейских стоянках. Судья уже выписала Владу общую пятилетку, остается лишь смутная надежда на «касатку». Но ничто не отягощает его, он свободен, свободен волей, свободен в мыслях… Как?!
— Почитай! — Влад протягивает потертую тетрадку в чифирных подтеках с пепельной обсыпкой.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
