– Шах, – сказал тогда Хатам. – Дайте мне пять человек. Пусть они распилят на кусочки две большие чинары, что на краю города растут, и куски эти мелко-мелко изрубят. А потом еще прикажите десять быков зарезать и шкуры их мне отдайте.
Призвал шах своих слуг и распорядился:
– Делайте все, что вам Хатам скажет!
Взял Хатам с собой шахских слуг и повел их к двум чинарам, которые на окраине города росли. Спилили они чинары, изрубили на мелкие кусочки, набили щепками свежеснятые бычьи шкуры так, что они на живых быков стали похожи, и положили эти шкуры около того места, где дракон по дороге проходил.
Приполз огромный дракон, набросился на бычьи шкуры и проглотил их одних духом. Отравился дракон и тут же издох.
Как увидела шахская дочь, что Хатам ее от верной смерти спас, обрадовалась и повела к своему отцу во дворец. Шах не поверил и послал своих визирей за город посмотреть, правда ли, что дракон убит. Пришли визири и доложили шаху, что правда, дракон мертв.
Шах так обрадовался, что обнял Хатама и говорит:
– Ну, батыр, теперь я тебя на своей дочери женю. Никуда ты из этого города не поедешь.
Хатам его попросил:
– Падишах! Я еще молод, жениться мне рано. Дайте мне обещанное лекарство, и я уеду.
А шах уперся на своем:
– Никуда ты не поедешь!
Хатам тогда объяснил:
– Шах-повелитель! Вы обещали мне лекарство. Мне друга моего к жизни вернуть надо. Вылечу его и к вам вернусь.
Наконец шах согласился и выдал Хатаму из своей казны лекарство, которое заколдованных людей к жизни возвращает. Кроме того, он дал ему такое снадобье, от которого люди чувств лишаются.
Вскоре Хатам приехал в дом, где лежал царевич Ибрагим, дал ему лекарства и вернул его к жизни. Накормил Хатам царевича, стал царевич сил набираться. Через два дня поехали они в тот сад, где пэри живут. Подъехали они к воротам, Хатам и говорит Ибрагиму:
– Оставайтесь здесь, за конями смотрите, а я в сад пойду погляжу.
Пошел Хатам в сад, подошел к двери того домика, где колдуньи жили, притаился, прислушался, но ничего не было слышно. Открыл он осторожно дверь, зашел в дом, видит – старухи спят. Подошел Хатам тихонько к ним и дал им понюхать то снадобье гератского шаха, от которого люди теряют сознание. Потом им руки и ноги связал. Скоро одна колдунья в себя пришла и говорит Хатаму:
– Кто ты? Что тебе здесь надо? Развяжи меня, тогда я все сделаю, что ты прикажешь.
– Нет, – возразил Хатам, – развязывать тебе руки и ноги я не стану. Скажи мне, кто ты, а не то голову сниму.
Перепугалась колдунья и рассказала:
– Царица пэри отдала этот сад своим дочерям. Раз в год они приезжают сюда погулять, повеселиться. Мы им служим, пищу им готовим.
– А что делаете с теми, кто сюда приходит? – спросил Хатам.
– Мы их заколдовываем, а потом и убиваем, – ответила колдунья.
Хатам дал понюхать колдунье снадобье, и она опять без чувств свалилась. Тогда Хатам вторую колдунью в чувство привел и спрашивает ее:
– Когда и как царица пэри сюда приезжает, долго ли она здесь бывает?
Вторая колдунья рассказала:
– Когда царица пэри сюда приезжает, четыре ее дочери, сорок рабынь и несколько дивов ее на троне несут.
Хатам выведал у колдуньи все, что ему было надо, дал ей понюхать снадобье, а потом пошел в сад. Осмотрел его, видит – еще один домик стоит, а в нем три молодых джигита сидят, из костей мозг выбивают. Хатам их спрашивает:
– Кто вы? Что вы здесь делаете?
Один джигит ему отвечает:
– Эй, джигит! Зачем ты в этот сад пришел? Беги отсюда скорее. Здесь живут две страшные колдуньи. Они тебя заколдуют, а потом убьют.
– Не бойтесь, – успокоил Хатам юношей, – эти колдуньи уже сами как мертвые лежат.
Обрадовались джигиты и стали Хатаму про свою судьбу рассказывать.
– Я, – рассказал первый юноша, – сын шаха, а эти двое – сыновья визирей. Путешествовали мы по миру и однажды остановились в этом саду. Увидел я старшую дочь царицы пэри, влюбился в нее, а спутники мои полюбили двух средних дочерей. Тотчас нас заколдовали колдуньи и сделали своими рабами. Вот мы каждый день для них из костей мозг выколачиваем для плова.
Выслушал Хатам юношей и сказал:
– Не печальтесь. Я вам помогу ваши желания исполнить.
Позвал Хатам Ибрагима-царевича, познакомил его с юношами.
Показали они Хатаму и Ибрагиму еще один дом в саду, а в том доме висели портреты четырех пэри и их сорока рабынь. Как увидел Ибрагим портрет своей любимой пэри, так и упал без чувств. Ну, Хатам его быстро в чувство привел и скорей повел в сад. А там посреди цветника они нашли возвышение, застланное роскошными коврами, а на них дастархан с разными плодами и всевозможными изысканными кушаньями. Юноша-царевич Хатаму рассказывает:
– Вот здесь, на этом возвышении, пэри со своими сорока рабынями пируют, а затем по саду бегают, играют, веселятся.
– Ну что ж! – говорит Хатам. – Мы проголодались, отведаем этих вкусных кушаний, а потом будем ждать, когда пэри явятся.
Сели джигиты, поели. А потом Хатам сказал сыновьям визирей:
– Вы наденьте платья старух-колдуний, а когда пэри придут, прислуживайте им, как это старухи делали.
Сыновья визирей нарядились старухами, царевичи стали еду для пэри готовить, а Хатам спрятался за калиткой с мечом.
Вскоре явились пэри под охраной страшных дивов. Сыновья визирей, переодетые колдуньями, вышли им навстречу и пригласили их:
– Заходите, заходите! Все спокойно! В маленькую калитку заходите!
А царица пэри давно уже раз и навсегда отдала приказ, что прежде всего в сад должны дивы заходить, а за ними уж царица со своими дочерьми, а потом уж рабыни. Начали дивы по одному друг за дружкой входить в узкую калитку, а Хатам одному за другим всем дивам поотрубал головы. Когда же царица пэри хотела войти в калитку, сыновья визирей поспешили сказать ей:
– Повелительница, сюда идите!
И повели царицу с ее дочерьми и рабынями в сад через ворота. Царевичи как раз в это время плов из котла выкладывали. Как только они увидели царицу пэри и ее прекрасных дочерей, сразу же без памяти упали наземь. Увидела царица, что в саду находятся люди, впала в ярость да как закричит:
– Эй, мои дивы-палачи, сюда!
Услыхал этот крик Хатам и с обнаженной саблей в руках подбежал к царице.
– Ну вот, я палач, ваших дивов-палачей я порубил, вместо них сам пришел.
Перепугалась царица и спросила:
– Что ты говоришь? Как ты их порубил, где?
– Посмотреть желаете – идемте! – ответил Хатам и повел царицу пэри к маленькой калитке, где лежали мертвые дивы. Поразилась царица храбрости Хатама. Тут пэри к ним подошли. А Хатам показал на джигитов и говорит:
– Вот видите, эти царевичи так ваших дочерей полюбили, что из-за них всякие беды и несчастья терпели, в руки злых колдуний попали. Что же, отдадите вы за них своих дочерей или нет? Отвечайте!
Царица пэри так испугалась Хатама, что сразу согласилась выдать старшую свою дочь за царевича Касыма, средних двух – за сыновей визирей, а младшую пэри – за царевича Ибрагима.
Хатам царевичей проводил, а сам отправился в Герат.
Гератский шах встретил его с радостью и приказал немедленно начинать свадебный пир. Но Хатам ему сказал:
– Падишах! Прежде чем жениться, я должен повидать отца с матерью, получить от них разрешение.
– Ну что ж, поезжай! – говорит шах. И снарядил Хатама в дорогу.
Прежде всего Хатам поехал к Джалалбаю. Погостил у него несколько дней и задал ему вопрос:
– Кто были мои отец с матерью? Где они?
Джалалбай ему рассказал:
– Отца твоего я не знаю, никогда его не видел. А был в нашем городе старик Дадабай. Я тебя у него купил.
Поехал Хатам в свой город. Сейчас же по приезде отправился на базар и начал всех расспрашивать про старика Дадабая. Никто не мог ему ответить, только нашелся один сапожник, который сказал:
– Да, сынок, есть такой.
Хатам его попросил:
– Отец, а вам не трудно будет сходить и сюда его позвать?
И дал сапожнику пять золотых. Старик, как увидел золотые, побежал с радостью к Дадабаю и привел его в свою лавочку.
Хатам его спросил:
– Отец, а вы помните, как вы несколько лет тому назад мальчика по имени Хатам одному баю продали? Я вам от Хатама поклон большой привез и подарок.
И дал старику десять золотых. Заплакал от радости Дадабай и сказал:
– Не иначе, ты этот Хатам и есть.
– Да, это меня вы продали в рабство, но я не сержусь на вас. Сделали вы это из-за своей бедности. А вы не знаете, где мои отец и мать?
– Сынок, отца я совсем не знал. Только мать знаю. Никак она не могла тебя, сына своего, прокормить и мне отдала, а вот уж я и продал тебя. А теперь, слышал я, твоя мать в кишлаке недалеко отсюда у одного бая в услужении находится.
