Беседа продолжалась 15 минут.[497]
20
Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова с временным поверенным в делах Франции в СССР Ж. Пайяром
11 мая 1939 г.
1. После взаимных приветствий Пайяр заявил, что он пришел не для того, чтобы вести переговоры. Переговоры ведутся в Париже. Его визит носит информационный характер и может быть полезным в том отношении, что он помешает возникновению каких-либо недоразумений.
4. Пайяр спросил, в связи с уходом т. Литвинова из НКИД будет ли советская политика такой, как она изложена в советских предложениях от 18 апреля.
Я ответил на этот вопрос утвердительно и добавил, что Пайяру должно быть хорошо известно, что во французском и английском правительствах чаще происходит смена министров, не вызывая особых осложнений.
5. Пайяр спросил, можно ли считать, что опубликованная сегодня в «Известиях» статья «К международному положению» выражает мнение правительства. Я ответил, что это мнение газеты.
Далее Пайяр говорил, что у него создалось впечатление, что в статье главное ударение поставлено на вопрос о взаимности. Так ли это? Я ответил на это утвердительно.
Затем Пайяр просил объяснения по той фразе статьи, в которой говорится: «Не имея пакта взаимопомощи ни с Англией и Францией, ни с Польшей и т. д.». Пайяр спросил, почему здесь сказано, что СССР не имеет договора о взаимопомощи с Францией, в то время как такой договор существует. Не означает ли фраза, в которой говорится, что СССР не имеет договора с Англией и Францией, что в СССР рассматривают политику Англии и Франции, как одну общую англо-французскую политику? Я ответил, что было бы неправильным делать такое обобщение, Англия есть Англия, Франция есть Франция.
Что же касается фразы, о которой говорит Пайяр, то она является формально неточной. У СССР нет договора о взаимной помощи с Англией. У СССР есть такой договор с Францией. Более существенным является вопрос о том, что эффективен ли советско-французский договор о взаимной помощи. Эффективность договора более важна, чем его формальное существование.
6. Я сказал также, что мы считаем английские контрпредложения согласованными с французским правительством. Пайяр ответил, что он запросит об этом свое правительство. Что же касается его лично, то ему кажется, что здесь есть какое-то недоразумение и он приложит все усилия к тому, чтобы выяснить истинное положение вещей.
Вместе с тем Пайяр удивился, что в коммюнике не упомянуто о французских контрпредложениях, которые идут значительно дальше английских. Английское правительство об этих контрпредложениях знает, но это не означает, что английское правительство с ними согласно.
7. Пайяр говорит, что английский посол Сидс, рассказывая Пайяру о своей беседе со мной, сказал ему, что он говорил мне о колебаниях Польши по вопросу о согласии на союз с СССР, а я будто бы сказал Сидсу, что мнение Польши за последнее время изменилось.
Я ответил Пайяру, что в связи с заявлением Сидса, будто бы Польша отрицательно относится к предложениям СССР, мною было сказано Сидсу, что у нас имеются другие сведении по этому вопросу.[498]
21
Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова с послом Польши в СССР В. Гжибовским
11 мая 1939 г.
Я принял посла по его просьбе. Гжибовский начал разговор с извинений, что неточно информировал меня в предыдущей беседе о позиции польского правительства в отношении сделанных со стороны советского правительства предложений Англии и Франции. Высказывая в прошлый раз свое в общем положительное отношение к этим предложениям, он неточно изложил позицию польского правительства. Посол прочитал по записке инструкции, полученные им из Варшавы. В этих инструкциях обращают на себя внимание два пункта. Во-первых, Польша заявляет, что инициатива Франции в переговорах о гарантировании Польши не соответствует точке зрения польского правительства, которое такого рода переговоры считает возможным вести только само, а Франции таких переговоров оно не поручало. Во-вторых, Польша не считает возможным заключение пакта о взаимопомощи с СССР, ввиду практической невозможности оказания помощи Советскому Союзу со стороны Польши, а между тем Польша исходит из того принципа, что пакт о взаимопомощи возможно заключать только на условиях взаимности. Вместе с тем, посол, отвечая на мой вопрос, сказал, что Польша не может быть против заключения пакта о взаимопомощи между СССР, Англией и Францией, считая, что это дело самих этих государств.
На мой вопрос, заинтересована ли Польша в таком пакте, посол отвечал уклончиво, перечитывая полученные инструкции.
На мой вопрос, заинтересована ли Польша в гарантировании граничащих с СССР европейских государств, посол отвечал, что это не должно относиться к Польше. Он пояснил, что он говорит это в отношении данного момента, но что в дальнейшем вопрос может встать и иначе.
Вся беседа свидетельствовала о том, что Польша не хочет в данный момент связывать себя какими-либо соглашениями с СССР или согласием на участие СССР в гарантировании Польши, но не исключает последнего на будущее.
Беседа продолжалась час с четвертью.[499]
22
Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова с послом Великобритании в СССР У. Сидсом
14 мая 1939 г. Секретно
Сидс вызван был мною для передачи ответа советского правительства на предложения английского правительства от 8 мая. Ознакомившись с текстом нашего ответа, Сидс сказал, что, по его мнению, нападение Германии на СССР через Прибалтийские страны невозможно, так как Германия должна для этого пройти через Литву, а этому будто бы препятствует заключенный Германией с Литвой договор о ненападении. Особенно Сидс указывал на то, что упоминание Финляндии в нашем ответе осложняет весь вопрос. При этом Сидс говорил, что Англия хорошо осведомлена о настроении Финляндии и считает, что общественное мнение Финляндии настроено в отношении СССР отрицательно.
Сидс взял наш ответ для передачи английскому правительству.
Беседа продолжалась полчаса.
Молотов[500]
23
Запись беседы народного комиссара иностранных дел СССР В. М. Молотова с послом Турции в СССР З. Алайдыном
24 мая 1939 г.
Посол, которого я принял по его просьбе, вручил мне памятную записку… по вопросам, которые он затем затронул в беседе.
На его просьбу высказать мнение о современном международном положении я кратко изложил основные пункты сделанного нами предложения Англии и Франции, сказав, что мы ждем ответа англичан предположительно числа 25-го.
Алайдын изложил дальше содержание своего недавнего разговора с Сидсом, в котором он защищал правильность позиции СССР, и сказал, что хотел бы быть полезным в продвижении этого вопроса в желательном для СССР смысле.
Затем я поставил два вопроса послу. Во-первых, означает ли подписанное Турцией и Англией соглашение, что договор о взаимопомощи уже существует между Англией и Турцией, хотя полного соглашения о взаимопомощи, охватывающего все вопросы, интересующие обе эти страны, еще не заключено? Во-вторых, в одном из последних выступлений Чемберлен сказал, что переговоры с турками развивались весьма успешно и быстро, противопоставляя этому медленность переговоров Англии и СССР. Означает ли это заявление Чемберлена, что между Турцией и Англией уже достигнуто соглашение о конкретном характере и размерах взаимопомощи по военной линии? Посол ответил, что, по его мнению, договор с Англией еще не заключен, что еще не решен вопрос о Балканах, не решены и все вопросы, касающиеся Средиземного моря, и не установлено с какого момента вступает в силу обязательство. В связи с моими вопросами посол обещал запросить об этом свое правительство.[501]
24
Из дневника заместителя народного комиссара иностранных дел СССР В. П. Потемкина. Перевод ответа правительства Великобритании, переданного послом У. Сидсом
25 мая 1939 г.
Правительство Его Величества расположено согласиться с тем, что эффективное сотрудничество между англичанами, советским и французским правительствами против агрессии в Европе смогло бы основываться на системе взаимных гарантий, соответствующих, в общем, принципам Лиги Наций. Эта система распространялась бы равным образом и на случай прямой агрессии, направленной со стороны какого-либо европейского государства против одного из трех правительств, а также на случай, когда одно из этих правительств оказалось бы вовлеченным в столкновение с такими государствами в результате агрессии со стороны последнего, направленной против другой европейской страны. Условия этой последней эвентуальности должны быть тщательно разработаны.[502]
