Все крестьяне, живущие в вышеназванных деревнях, пришли сюда в различное время (в период 1860-1868 годов) и из различных губерний, преимущественно Астраханской, Воронежской, Тамбовской, Пермской и Вятской: Некоторые из них прямо попали на свои настоящие места, другие же, как, например, жители Турьего Рога и Троицкой, Владимировки на Сучане и деревень возле гавани Св. Ольги, жили первоначально несколько лет на Амуре, а потом уже перекочевали в Южноуссурийский край.
Дальняя дорога из России, продолжавшаяся обыкновенно от двух до трёх лет, весьма сильно отозвалась на материальных средствах крестьян, но еще более разорились те из них, которые были первоначально поселены на Амуре, обзавелись там кое-каким хозяйством, но потом должны были бросить всё это вследствие того, что места, им отведённые, оказались неудобными частью по своей почве, частью же потому, что были подвержены наводнениям.
Вспомоществование, даваемое заимообразно от казны всем первоначально приходящим как на Амур, так и в Уссурийский край крестьянам (деньгами по сто рублей на каждое семейство и продовольствием в течение первого года [222]), как нельзя более необходимо: оно помогло многим из них; обзавестись хозяйством и зажить довольно порядочно, даже хорошо. Правда, некоторые деревни еще не оправились до сих пор, но в этом виноваты частью сами их обитатели, частью же невыгодные условия местностей, на которых они поселились.
Таким образом, во всех деревнях, расположенных на побережье Японского моря, сильные летние туманы, обыкновенно господствующие здесь в июле, вместе с дождями, много вредят созреванию ранних хлебов. Впрочем, такие туманы всего сильнее бывают в самой береговой полосе, заметно слабеют с удалением внутрь страны и ещё реже показываются на западном склоне Сихотэ-Алиня.
Количество и всей обработанной собственно крестьянами земли составляет 962 десятины [1 082 га], следовательно около 0,8 десятины на каждую душу вообще. Хотя, конечно, такое число ничтожно в сравнении с громадным пространством целого края, но это задатки будущей культуры, которая широко может развиться, в особенности на степной полосе Южноуссурийского края. Во всяком случае, вся будущность его. как страны Земледельческой заключается, насколько уже показывает опыт, не в поселённых там казаках или, тем менее, инородцах, а исключительно в крестьянах, от большего или меньшего прилива которых из России будет зависеть и самый ход колонизации.
Но для привлечения таких переселенцев, мне кажется, прежде всего следует улучшить самый способ передвижения их с родины на новые места. В настоящее время крестьяне, идущие из России на Амур, бывают в пути обыкновенно два, даже три года, терпят всевозможные невзгоды и, уже окончательно истощившись в своих материальных средствах, являются, наконец, на избранные местности. Между тем, если бы доставка на Амур этих переселенцев происходила путём водным, т. е. кругом света, то на переезд тратилось бы только шесть или семь месяцев, так как судно, выходящее из Кронштадта в сентябре, или октябре, является сюда обыкновенно в мае. Притом же все пожитки, забранные с собою крестьянами, могли. бы благополучнее достигать нового места, а вместе с тем переселенцы сохранили бы значительное количество собственных денег, которые они теперь тратят на продовольствие во время пути, так как отпускаемых от казны порционов [223] не везде бывает достаточно.
Наконец, если по каким бы то ни было соображениям о морской перевозке не может быть и речи, то следует, по крайней мере, хотя на Амуре иметь пароход, специально предназначенный для буксировки, барж с переселенцами, от города, Сретенска вдоль по Амуру и Уссури на озеро, Ханка. Правда, в настоящее время, переселенцы также возятся здесь на пароходах, но при отсутствии правильных рейсов они часто подолгу ждут то в одном, то в другом месте и тратят на переезд от Сретенска на озере Ханка почти целое лето. Притом же, явившись сюда осенью, они не имеют уже времени ни распахать земли для посева, ни заготовить сена для корма скота в наступающую зиму, а через это обыкновенно бывают поставлены в самое затруднительное положение. Между тем, если, бы имели на Амуре пароход, специально предназначенный для перевозки переселенцев, то они совершали бы весь свой переезд менее чем в месяц и отправляясь из Сретенска, например, в начале мая, в июне были бы уже на месте, следовательно, могли бы тотчас же приступить к различным работам.
Вместе с крестьянами в деревнях нашего Южноуссурийского края живут ещё как земледельцы, так называемые поселенцы, т. е. каторжники, выслуживавшие срок своих работ, и отставные солдаты или матросы, оставшиеся здесь добровольно на вечные времена. Число первых, т. е. поселенцев, равняется 54 [224]. Они живут особою деревнею Александровкою на Сучане и между крестьянами в деревнях Шкотова, Новинки и Пермская.
Немного можно сказать утешительного про этих людей вообще. Будучи по большей части нравственно-испорченными, привыкшие, в течение долгих лет своей ссылки, к самому строгому присмотру и требованиям, но, увидав теперь себя свободными, они, обыкновенно, дают полный простор своим порочным склонностям и, за весьма немногими исключениями, делаются теми же, какими были прежде.
Разумеется, при таких условиях невозможно быть хорошим земледельцем, и, действительно, между всеми поселенцами очень редко можно встретить хотя сколько-нибудь трудолюбивого человека; большая же часть из них перебивается кое-как и весьма мало заботится о; завтрашнем дне.
Не лучший отзыв можно сделать и об отставных солдатах или матросах, добровольно оставшихся на жительство в этом крае и поселившихся частью во Владивостоке, гаванях Новогородской и Св. Ольги, частью же между крестьянами в деревнях: Турий Рог, Никольская, Шкотова, Фудин, Арзамазовка и на посту Камень-Рыболов. К счастью, число солдат; живущих между крестьянами, невелико, всего 34 человека [225], да и из этого числа только 18 живут отдельными дворами, остальные же или нанимаются в работники, или просто шатаются без всякой определенной цели.
Хотя законом и положено, чтобы ближайшие начальники ручались за поведение остающихся на жительство солдат, но такой закон - одна мертвая буква, которая никогда не исполняется, потому что из числа этих солдат, по крайней мере, две трети - отъявленные негодяи, оставшиеся здесь только затем, чтобы получить и промотать 130 рублей, которые выдают всем им, на первоначальное обзаведение хозяйством [226]. Многие из них, тотчас же по получении, проматывают эти деньги до последней копейки, являются на избранное место жительства нищими и, таким образом, вносят один развратный пролетариат в наши, только что начинающие возникать, колонии.
