Читаем без скачивания Сильнодействующее средство - Эрик Сигал

Ровно в четыре тридцать расположившийся на небольшом возвышении за академиками Стокгольмский филармонический оркестр получил сигнал от своего дирижера Никласа Виллена и заиграл шведский государственный гимн. Публика поднялась, и с правой стороны на сцену вышел Его Королевское Величество Карл Шестнадцатый Густав в строгом черном фраке в сопровождении королевы Сильвии — ослепительной в своем красном платье, с сияющей диадемой на каштановых волосах.

Ровно через минуту — регламент фонда расписан с точностью швейцарских часов — под звуки Венгерского марша Берлиоза (не откуда-нибудь, а из «Проклятия Фауста») торжественным шагом на сцену прошествовали новые лауреаты, почтительно склоняя головы перед ярко освещенным бюстом Альфреда Нобеля, изобретателя динамита и незримого председательствующего на сегодняшней церемонии.

Они заняли отведенные им кресла, обитые красным бархатом, напротив королевской четы.

Со скромной черной кафедры, украшенной большой золоченой копией медали, вручаемой вместе с Нобелевской премией, председатель фонда произнес небольшую вступительную речь.

После этого премии были вручены в той последовательности, какую оговорил в своем завещании сам Альфред Нобель.

Первыми шли физики.

Представляя Изабель да Коста, профессор Гуннар Нильсон позволил себе несколько хвалебных слов. Он поставил ее в один ряд с Галилео Галилеем и Эйнштейном. Не преминул порадовать аудиторию и сообщением о ее юном возрасте:

— Побит рекорд сэра Вильяма Брэгга, получившего премию в возрасте двадцати пяти лет и долгое время остававшегося самым юным из нобелевских лауреатов.

Королевская чета, немедленно поддержанная всей аудиторией, поднялась и устроила юной лауреатке овацию.

Изабель, неотразимая в темно-синем атласном платье, дополненном ниткой жемчуга, уже не производила впечатления скороспелого вундеркинда. Девочка с темными кудряшками превратилась в красивую женщину, державшуюся с большим достоинством.

Все ждали, что Изабель произнесет свою благодарственную речь на шведском языке. Но она произнесла по-шведски только приветственную фразу: «Ваше Величество, господа члены академии, благодарю вас за оказанную мне честь».

Дальше она, четко размеренными фразами, выразила признательность «своему отцу, Реймонду да Коста, без чьей безграничной преданности и самопожертвования я не стояла бы сегодня на этой сцене; своему жениху Джерри Прахту за его моральную и эмоциональную поддержку и заботу». Джерри взял с Изабель слово, что она не обмолвится о его «научном» участии в ее исследовании.

Двое мужчин, которых Изабель особо выделила в своем выступлении, сидели сейчас рядышком в зале, каждый — растроганный до глубины души. Рей, обещавший дочери не лить слезы, сдерживался с трудом, особенно когда Джерри заботливо шепнул: «Поздравляю, отец».

От новых лауреатов требуется прочесть лекцию. Время они выбирают сами. Изабель свое выступление назначила на следующий день после официальных торжеств, не желая, чтобы оно вызвало излишний резонанс.

Вопреки многочисленным циничным предсказаниям, что, едва сойдя с кафедры Нобелевского комитета, она «отключит мозги и примется рожать детей», Изабель намеревалась использовать эту высокую трибуну для того, чтобы поставить под сомнение «окончательный» характер своих выводов.

Она решила повернуть вопрос в иную плоскость: ее теория — это не конец всей физики и не ответ на все ее загадки. Если не найдется равного оппонента, она готова сама заняться критическим разбором собственной гипотезы. И Изабель объявила:

— Теория, за которую вы присудили мне эту высокую награду, не имеет подтверждения в научной практике на данном этапе освоения мира. Ибо подлинное единство сил природы можно наблюдать лишь при таких высоких температурах, какие не в состоянии воспроизвести ни одна лаборатория. Они не регистрируются даже в момент взрыва сверхновой звезды.

Эти силы были едины на заре мира. Они могут объединиться снова, когда огромные силы гравитации приведут к концу Вселенной. Таким образом, ответ будет всегда лежать за пределами нашего опыта и нашего понимания.

Изабель решила оставить поле открытым для дальнейших научных изысканий. И эффектно подвела черту:

— У природы и бога всегда будет в запасе достаточно тайн, перед которыми будут меркнуть все идеи всех физиков земли.

По традиции сами торжества проходят довольно спокойно. Все переживания, связанные с голосованием, остались позади, в октябре, когда, собственно, и принимаются решения.

На сей раз все было несколько иначе, по крайней мере, в стане медиков и физиологов. Когда настал момент для вручения премии в этой области, зал охватило необычайное волнение.

Зрители взволнованно ждали. Репортеры приготовились записывать.

Когда профессор Бергстром позвонил Ане Куперсмит два месяца назад и сообщил о присуждении Нобелевской ее мужу, он не счел необходимым упомянуть, что комитет решил присудить премию двоим кандидатам. Для него было важно сообщить, что Адам удостоен высокой награды, и он это сделал.

Необъяснимым образом лишившись поддержки своего самого верного покровителя Ларса Фредриксена, Сэнди Рейвен быстро оказался в аутсайдерах. И хотя кандидатуру Адама теперь поддерживали все, Хельга Янсон умудрилась убедить докторов Шведской академии, что они просто обязаны отметить и огромные достижения в исследовании мутации клеток, открывающие путь к победе над страшными недугами. Впрочем, именно так можно было охарактеризовать и открытие Адама Куперсмита, а не только Дмитрия Авилова, за которого хлопотала госпожа Янсон.

Объявляя о присуждении премии сразу двум представителям медицинской науки, председательствующий и помыслить не мог, что жена доктора Куперсмита когда-то была замужем за русским профессором.

Зато пресса быстро пронюхала о столь пикантном нюансе. В ходе дальнейшего поиска всплыло и то обстоятельство, что расставание с первым мужем прошло у миссис Куперсмит далеко не мирно. И действительно, за все годы после развода Аня с Дмитрием не общались ни разу — ни лично, ни даже по телефону.

Когда об этом стало известно сверхчувствительным работникам оргкомитета, они так разволновались, что разнесли вручение двух премий во времени, чтобы не доставлять лишних страданий вдове. На приемах Ане удавалось избегать общения с Дмитрием, тем более что ее ни на миг не оставляли одну Розентали, Лиз и Хедер. Даже на сцене их с Авиловым посадили подальше друг от друга.

Но когда имена лауреатов объявит Его Величество Карл Шестнадцатый Густав, выходить им волей-неволей придется вместе.

Появления на сцене бывших супругов с повышенным возбуждением ждал весь зал.

И вот Анну Куперсмит и Дмитрия Авилова приглашают подняться и получить награду из рук Его Величества. Зал ахнул от их внешнего несходства — изящная маленькая птичка и неуклюжий медведь.

Король вручил почетные знаки — сначала Ане, как представительнице лауреата, не дожившего до этой счастливой минуты, затем — Авилову. Настал момент обоим произнести слова благодарности.

Даже в этот торжественный момент Авилов не упустил случая кольнуть Аню за то, что она тут. У него имелись для этого свои потаенные приемы: посторонние люди не поняли подспудного смысла его, внешне безобидных проявлений нежной привязанности к жене и детям.

— Многим людям я хотел бы выразить сейчас свою признательность. Но особенно — моей замечательной жене и обожаемым детям. Ведь мы, ученые, работаем для них, для их счастливого будущего. Без них наша жизнь лишилась бы всякого смысла.

Аня была готова к пакостям со стороны своего бывшего, но не ожидала, что ее это так заденет. Не сама реплика, а то, что Дмитрий и в этот возвышенный момент не удержится от уколов в ее адрес.

Слово дали ей. Аня выражала благодарность и одновременно сожаление.

— Для меня это миг огромной радости и большого горя. Признание заслуг моего мужа, а значит, и его предшественника и учителя Макса Рудольфа, означает не просто признание большого научного труда, но и проявление огромного человеческого сострадания.

Научный прогресс сродни эстафетному огню у древних греков, и самым наглядным тому подтверждением служит тот факел, который когда-то Макс Рудольф передал Адаму Куперсмиту и маленькую толику которого сейчас держу перед вами я. И когда я принимаю из ваших рук их награду, огонь их эстафеты озаряет своим лучом и эту величественную сцену.

Она встретилась глазами с Лиз — та была растрогана до слез. Хедер, расчувствовавшись, обняла крестную за плечи.

Обычно ученые, которым выпадает разделить награду, произносят несколько слов в знак уважения к заслугам друг друга. Но то, что испытывали друг к другу Авилов и его бывшая жена, дружбой назвать никак было нельзя. Так и вышло, что, стоя вдвоем на середине сцены, они улыбались королю и публике, но только не друг другу.