Сашка уставился на Хавелока, понимая, что у него будет всего один шанс — за спиной вдоль стен коридора стояло четверо солдат и совсем не мечи были в их кобурах. Сашка ничего не мог с собой поделать, он просто не в силах был это простить: чудовище сидело перед ним, и его надо было уничтожить. Но за мгновение до того, как он прыгнул, тишину прорезал отчаянный Машин крик:
— Сашка!
А в следующую секунду ему на плечо легла тяжелая рука Вайларка.
— Не смей…
И он очнулся. Судья с присяжными пристально глядели на него. Маша изо всех сил махала ему рукой со своего места в верхнем ряду. А Хавелок достал из кармана платок и утер им пот со своего бугристого черепа. Ухмылку смыло с его лица.
Вежливо, как только мог, Андрей обратился к судье:
— Ваша честь, могу и я спросить?
Судья в ответ слабо кивнула. Она всё еще рассматривала Сашку, но теперь уже исключительно как зверя в клетке. Личико хорошенькой белокурой девушки через одного человека от нее скривилось от гадливости.
Сашка опустил голову. Вайларк снял руку с его плеча. Маша наверху снова плюхнулась на место.
— А судебный эмпарот разве не может определить, говорит ли сердар правду?
Вместо продолжавшей молчать судьи ответил другой присяжный, румяный толстяк с обширными залысинами на высоком лбу. Поерзав по скамье, он с пришепетыванием сказал:
— Это представляет некоторую проблему, молодой человек, ведь многие сердары умеют синтезировать воспоминания, и непонятно, когда им верить. К тому же эмпарот очень редко слышит произнесенные слова, он чаще видит образы и считывает эмоциональное состояние. А сердары очень хорошо управляют своими эмоциями!
Сашка подумал мрачно, что это точно не про него.
— А я кем считаюсь? — спросил Андрей.
Не задумываясь, толстяк ответил доброжелательно:
— Человеком, юноша. Вы человек, потому что в вас всего четверть от сердара и четверть от демона. Человеческая природа самая сильная, она быстро берет свое, и в третьем поколении вы уже человек. Хотя одновременно вы уникум! — Не замечая недовольного выражения на лице судьи, толстяк разулыбался. Улыбка у него была совершенно детская. — Когда мы услышали, что кто-то создал Большой Круг, мы не поверили своим ушам, это же невозможно! Но факт налицо, ключ к Раксису уничтожен, от него нашли только рукоятку, слава О́дину…
— Тогда у меня к вам предложение, — бодро произнес Андрей.
— У меня другое предложение, — прервала его судья. — Продолжить судебное заседание по объявленному делу.
Толстяк смутился, Андрей — ничуть.
— Очень хорошо, — заспешил он, пока его опять не прервали. — Мое предложение поможет сильно сократить заседание.
Сашка поднял голову. Судья и присяжные недоверчиво посмотрели на Андрея. А тот осведомился у судьи с легким поклоном:
— Вы позволите?
Сашка насторожился, разобрав знакомые интонации Джокера в разговоре с Мастером.
— Хорошо, — согласилась судья. — Только коротко.
Андрей не заставил себя ждать.
— Если я человек, то хочу предложить вам кое-что, что вы не сможете проигнорировать, — сказал он и постучал себя пальцем по лбу. — Вот здесь находятся все необходимые доказательства того… что Мастер Хавелок убийца! — закончил Андрей громко на весь зал, и улыбнулся остолбеневшему Хавелоку.
Под куполом зала разнесся гул удивленных голосов. Маша захлопала в ладоши. Присяжные беспокойно зашевелились. Лицо судьи посуровело, она вздернула руку. В зале настала тишина. Пользуясь моментом, Андрей добавил четко и разборчиво:
— У вас в самом деле разрешается членам Совета убивать людей, а после этого выступать в суде в качестве обвинителя? Какая многообещающая практика!
Он задрал в удивлении брови, картинно всплеснул руками и приветственно помахал Маше, которая прижала обе ладони ко рту.
Тут уж все загалдели одновременно. Люди в зале закричали и заулюлюкали, кто-то даже засвистел. Хавелок вскочил на ноги и с красным лицом принялся орать «Протестую!», обернувшись к судье. Та в свою очередь поднялась и стала кричать что-то Вайларку, показывая на Андрея. А потом Сашку сильно, но непродолжительно затошнило, и шум в зале сам собой стал спадать.
Парадная дверь открылась, затем закрылась. Вайларк закаменел. Андрей обернулся, по губам его скользнула улыбка. Сашке оборачиваться не требовалось — он прекрасно знал, кто только что вошел сюда. Легкие шаги приблизились, и, встав рядом с Андреем, Джокер поклонился по очереди судье, Вайларку и публике.
— Ваша честь… Ментор… Уважаемое собрание…
Судья кивнула ему как старому знакомому и села одновременно с Хавелоком. Присяжные перестали болтать и приняли деловой вид.
Если Джокер был когда-либо не отличим от человека, то именно сейчас. Он даже стал ниже ростом, хотя Сашка всё равно не доставал ему до плеча, не говоря о Вайларке, который был ниже Сашки еще на полголовы.
Волосы Джокер опять собрал в конский хвост, как при визите в школу. На ногах его были кожаные туфли и светлые летние брюки, подпоясанные коричневым ремешком. Рукава белоснежной рубашки были подвернуты, левую руку он держал на перевязи. Сашка обежал глазами зал — на Джокера все смотрели с любопытством, но и только. Никакой открытой неприязни Сашка ни в ком не заметил.
— Чем я обязан столь неожиданному приглашению? — спросил Джокер своим обычным низким голосом, в котором звучали совсем не обычные для него бархатные нотки.
Он улыбнулся членам суда, сверкнув безукоризненной улыбкой. Хорошенькая девушка, которую лишь недавно корежило при взгляде на Сашку, благосклонно улыбнулась в ответ. Сидевшая рядом с ней коренастая некрасивая дама жеманно повела плечиком.
В зале послышался женский шепот. Сашка хмыкнул про себя, поняв, что Джокер включил на полную мощность то, что Маша когда-то назвала харизмой. Вот только на судью это не подействовало.
— Этот молодой человек ваш внук? — холодно спросила она, показав на Андрея. — Ответьте, и вы свободны вместе с ним.
Удостоив Андрея мимолетным взглядом, Джокер деликатно осведомился:
— А разве он не под судом находится? Хотя заметно, что вид у него чрезвычайно довольный. И да, это мой внук. Что он натворил, коли вы отпускаете его без покаяния?
Он повторно взглянул на Андрея, который хоть и потупился, но выглядел как кот, наевшийся сметаны.
— Он только что допустил административное правонарушение, оскорбив суд, — сверкнув глазами, произнесла судья. — На первый раз я его прощаю, но с заседания выставляю. Как мы выяснили сегодня, он не совершил ничего противозаконного и явился только жертвой обстоятельств. У Мастера Хавелока нет к нему претензий, а его недопустимое поведение не позволяет использовать его в качестве свидетеля.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
