— Завидуешь? — принц посмотрел на него исподлобья. — А я вот очень завидую, что у тебя такая прелестная жёнушка. Просто красотка! В постели, надеюсь, она тоже хороша?
Ренельд отодвинул стул в сторону так резко, что тот опрокинулся с оглушительным грохотом. В каморку тут же заглянул стражник:
— Всё в порядке, ваша светлость?
Тот взмахнул рукой, отсылая его обратно — и мужчина снова скрылся за дверью.
— Прекрати ёрничать! — процедил Ренельд, наклонившись к принцу.
— Хорошо, — вдруг совершенно серьёзно кивнул Лоррен. — Я прекращу. Просто хочу обратить твоё внимание на несправедливость этого мира. Тебя не отправили на войну, потому что твой отец настаивал на том, что ты ещё очень молод. Он погиб, ты стал герцогом, прижился в Марбре, утешил моего отца в тот миг, когда он — наверняка! — переживал гибель сына. Ты женился на потрясающей женщине. Всё прекрасно! Но… Мы-то знаем, что было отправной точкой твоего успеха, верно?
— И что же?
— То, что твой отец не хотел, чтобы кто-то узнал о том, что твоя аура похожа на задницу трубочиста. И потому был против отправки тебя в то сражение. Ты разнёс бы там всех на кусочки. Но тогда стало бы понятно, кто ты такой…
— Откуда ты знаешь?
— Догадался. У меня было много времени поразмыслить над этим в плену Сьерво.
— Ты был в плену?
— Почти четыре года. И если бы твой отец узнал, что там со мной делали при помощи его разработок… и был бы ещё жив — то сдох бы сразу. Потому что ему не удалось заставить твою ауру “посветлеть”, а им — мою — удалось.
— Откуда тебе известно о разработках моего отца? — Ренельд постарался говорить спокойно, хоть в груди и нарастал горячий комок гнева, распирая её, заставляя дышать часто и отрывисто.
— Ты не замечал, что твоя матушка одно время стала очень интересоваться кролевским двором? После смерти мужа. В том числе и послом, который во времена установления мира между королевствами, появлялся там очень часто, — Лоррен подался навстречу. — Думаю, у них была интрижка. А может, и сейчас есть?
Он состроил заговорщицкое выражение лица и вновь откинулся на спинку. Ренельд покачал головой, не веря, что такое вообще могло случиться. Может быть, мать и хотела удержаться рядом с теми, кто напоминал ей о муже. Хотела укрепить своё положение хозяйки имения, оставшейся без сильного плеча. Но чтобы связаться с Эктором Балленасом, который в те времена был почти врагом…
Нет, это не отменяло того, что в разговоре она могла сболтнуть лишнего. Могла просто упомянуть тягу отца к исследованиям аур. Но и этого порой достаточно, чтобы пробудить чужой интерес.
Что вообще Ренельд знал о своей матери? Получается, совсем ничего.
— Значит, ты утверждаешь, что сторона Сьерво проводила над тобой некоторые опыты, в результате которых твоя аура восстановилась?
— М-м… Да, — Лоррен усмехнулся. — Можно сказать так. Они… перезапустили процесс в обратную сторону.
— Так почему они не рассказали об этом Ивену?
— Думаю… У них на меня были свои планы. А вот какие, об этом тебе лучше поговорить с нашим дорогим дядей. Он очень доверенное лицо короля Тирсо Третьего. И не мог не знать о его приказах относительно меня.
Ренельд вздохнул и выпрямился. Прошёл по комнате, пытаясь уложить в голове всё, что услышал. Он ещё не переходил к самым главным вопросам, но уже сейчас в висках ныло от обилия тем для размышления.
Какова вероятность того, что Эктор расскажет обо всём честно? И сколько правды в словах Лоррена, который, возможно, тот же Собиратель?
Ведь если для восстановления ауры Лоррена маги Сьерво пользовались исследованиями отца, у них просто не должно было ничего получиться! Без той части разработок, что Эдгар д’Амран заканчивал без него.
— Я не верю, что ты не знал об их планах? — продолжил Ренельд после раздумий. — И твоё появление связано с очень неприятными событиями последних месяцев. Потому не удивляйся, что ты будешь находиться под охраной, пока я не выясню все подробности.
Он обошёл принца по кругу, заложив руки за спину.
— А, ты о том Собирателе? Да, о нём не слышал только глухой. Но… что бы ты ни думал на мой счёт, всё равно должен помнить о том, что человек не может быть обвинён в чём-то без доказательств. Мне пришлось бежать из плена Сьерво. Потому что я не хотел угождать планам Тирсо. Мне пришлось долго восстанавливаться и привыкать заново к тому, что внутри меня. Возможно, я не появился бы и сейчас, но объявление отца о том, что он собирается выбирать преемника… — Лоррен помолчал, скривив губы в горькой ухмылке. — Скажем так, эта весть заставила вскипеть моё чувство справедливости.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— И обиду, — добавил Ренельд.
— Отчего нет? Ведь отец бросил меня в тот миг, когда я нуждался в его помощи и в его вере… в меня.
— Я склонен выслушать все стороны. И только потом делать выводы. А ещё я склонен провести детальную проверку твоей ауры.
— Как удобно. Уметь копаться в чужих аурах и при этом быть спокойным, что никто не залезет в твою по самые локти, — принц рассмеялся, чуть запрокинув голову. — Нет, ты молодец, Рен! Ты научился многому, и никто в этом не сравнится с тобой. Но… Ты жулик. И я прекрасно об этом знаю. Почему бы нам не заключить взаимный… нейтралитет? Ты не копаешься в моей ауре. Да, она восстановлена вопреки всем нашим знаниям об аурах — я готов признать это. Но не свою вину. И потому тоже промолчу о том, что и с твоей аурой не всё так чисто, как кажется.
Ренельд остановился и навис над Лорреном, уперевшись ладонью в спинку его стула.
— Шантажировать меня вздумал?
— Что ты! Мы же были друзьями. Родственниками! Вот я и предлагаю тебе проявить дружескую солидарность. Всё равно я верну себе положение. Рано или поздно. Отец не пойдёт против здравого смысла и не станет притеснять вновь обретённого сына и наследника. Подумай…
— Думаю, если Ивен в здравом рассудке, он как раз не примет столь быстрое и опрометчивое решение. До выяснения всех обстоятельств.
Теперь следовало поговорить с Эктором Балленасом. И желательно — вместе с королём, потому как складывалось впечатление, что однажды между правителями Сьерво и Гриффанружа случилось просто-таки фатальное недопонимание. А может быть, что-то ещё похуже этого.
Осталось только одно дело, которое нужно было закрыть поскорей.
Ренельд вызвал тех, кто хоть раз видел Собирателя — и предложил им взглянуть на прибывшего принца. Никто: ни Рауль Донжон, которого тоже приходилось держать в разуме, ни Венсан Саумон, ни даже Оли — не признали в нём того мужчину, который с ними встречался, разговаривал и просил о некоторых услугах.
Оли Паграйс, правда, побледнела, увидев того, с кем однажды придумала себе “долго и счастливо”. Ренельд наблюдал — и испуг, что отразился в её расширившихся глазах, показался ему вполне натуральным. Однако верил он её меньше двух других свидетелей.
— Неужели такое может быть? — спросила Оли, прежде чем её увели обратно в её комнату. — Ведь он погиб.. Думаешь, это он… был тем…
Она осеклась, опустив взгляд.
— Я не исключаю этого, учитывая сложившуюся ситуацию. И если тебе ещё есть, в чём признаться, это будет лучшим решением.
Но Оли только покачала головой.
После попытки опознания свидетелями Ренельд не стал медлить — отправил Лоррена в одну из гостевых комнат в старой части замка — той, что была укреплена лучше всего. Под стражей, разумеется. Затем он велел выставить стражу у дверей покоев посла, его сына и всей прибывшей из Сьерво свиты — благо она оказалась не столь большой, чтобы потратить на это много сил и человеческих ресурсов.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Едва узнав об этом, Эктор изъявил немедленное желание встретиться. Нагнал Ренельда уже у дверей его кабинета, поминутно оглядываясь на стражников, что следовали за ним по пятам.
— Что это всё значит?! — возмутился ещё издалека. Нарочито громко — чтобы свидетелями его негодования стали все, кто был поблизости. — Почему я оказался под стражей. Ты можешь мне объяснить?
