положить его в бардачок и…
Дрейк зашел в тупик своих рассуждений.
— Постой, постой, — сказал он с сомнением. — Она не могла вернуться к машине, не оставив новых следов. Это… Слушай, Перри, все это невозможно, если только не Карлотта убила его… Вот что, должно быть, случилось. Миссис Эдриан проснулась, заглянула в гараж, дома ли Карлотта. Гараж был пуст. Тогда она одевается и направляется к дому Кашинга, обнаруживает его мертвым. Стремясь выяснить, что стряслось с дочерью, она направляется домой по пути, которым должна была пройти дочь, и подходит к брошенному на дороге автомобилю.
— То есть, — сказал Мейсон, — вместо того, чтобы идти домой напрямую, она вновь проделывает путь к коттеджу Кашинга и возвращается той дорогой?
— Так она, видно, и поступила. Что-то она искала. Может быть, ту пудреницу.
— Такая версия тебя устраивает? — спросил Мейсон.
— Да, черт побери! Думаю, что правда кроется здесь. Думаю, так все и случилось. Только так ты можешь объяснить местонахождение орудия убийства и эту странную комбинацию следов.
— Прекрасно, — заключил Мейсон, — если такая версия устраивает тебя, она, вероятно, удовлетворит и суд присяжных.
— Да ты понимаешь, что делаешь? — спросил Дрейк. — Ты все валишь на Карлотту.
— Моя клиентка не Карлотта, а миссис Эдриан.
Дрейк взглянул на него задумчиво: «Ты что-то затеваешь, Перри?»
— Есть еще объяснение, которое не пришло тебе в голову, Пол.
— Какое же?
— Что револьвера не было в автомобиле, а Карлотта сказала, что он там был, чтобы помочь матери.
Дрейк нахмурился: «Тогда… Тогда миссис Эдриан должна была иметь револьвер при себе, когда она пошла к дому Кашинга?»
Мейсон кивнул.
— Господи, боже мой! — воскликнул Дрейк. — Это было преднамеренно. Она намеревалась убить, уже когда туда направлялась. Потом она, видимо, пошла к автомобилю Карлотты с единственной целью выбросить револьвер в кусты; затем — в коттедж Кашинга и к себе домой. Черт побери, Перри, это все объясняет: револьвер, следы, убийство, все-все!
— Это то, — сказал Мейсон, — что будет думать окружной судья.
— А ты что, нет?
— Нам нужны две вещи, Пол. Первое — женщина, которая кричала. Второе — человек в обуви на высоких каблуках, оставивший следы от машины Карлотты к дому Кашинга и обратно, — или же от дома Кашинга к автомобилю Карлотты и обратно.
14
На предварительное слушание высыпало все общество Медвежьей долины.
Судья Рэймонд Норвуд, небезучастный к присутствию прессы, стремился сохранить вид судейского достоинства в соответствии с важностью момента.
Декстер К. Кашинг избрал в качестве специального обвинителя со своей стороны К. Крестона Ивса, и если окружной судья Дарвин Хейл и чувствовал неудовольствие от необходимости делить почет с каким-то высокооплачиваемым законником из города, то, учитывая мощь Декстера Кашинга, внешне этого неудовольствия не проявлял.
Вскоре стало ясно, что К. Крестон Ивс, несмотря на репутацию, которую он сам себе создал, был в первую очередь не специалистом по судам, а экспертом по налоговым вопросам, консультантом крупных компаний. Однако, его положение, богатство и профессиональный уровень обеспечивали Дарвину Хейлу определенную моральную поддержку.
Главная цель привлечения специального обвинителя была достигнута самим фактом того, что он был нанят. Одним этим шагом Декстер Кашинг ясно показал всем, что считает виновной Белл Эдриан и бросит все свое влияние и богатство на то, чтобы она была осуждена.
Дарвин Хейл, уже добившись в своем округе определенного политического триумфа, предназначался для нанесения завершающего удара. Он был полон решимости выиграть дело, в котором с противной стороны выступал знаменитый Перри Мейсон.
Хейл приступил к обвинению с обычной для него агрессивной напористостью, давая в то же время понять, что для него будет уже достаточно, если подсудимый склонит голову перед судом. Мейсон, который по своему обыкновению превращал предварительное слушание в гвоздь программы всего процесса, должен был потерпеть сокрушительное поражение, если, конечно, в последней отчаянной попытке не выставит свою подзащитную для дачи свидетельских показаний. Это доставило бы обвинению такое огромное удовлетворение, что Хейл готов был на любую приманку, чтобы добиться такого шага. Заставить Белл Эдриан делать заявление под присягой значило бы дать обвинению огромное преимущество, когда дело будет представлено суду присяжных.
Доктор Александр Л. Джеффри, вызванный в качестве первого свидетеля, показал, что знал Артура Б. Кашинга при жизни, так как оказывал ему медицинскую помощь в связи с переломом лодыжки при катании на лыжах. Третьего числа текущего месяца от получил вызов в дом Артура Кашинга, это было около половины пятого утра. Он нашел Артура Кашинга мертвым в результате сквозного пулевого ранения в области груди. Время смерти, насколько он мог судить во время обнаружения тела и позже при вскрытии, приходилось примерно на период между двумя и тремя часами той ночи.
Он заявил также, что при вскрытии извлек из тела покойного пулю 38-го калибра. Эта пуля, вызвавшая мгновенную смерть, была передана затем на баллистическую экспертизу после надлежащего изучения.
— Перекрестный допрос, — бросил Дарвин Хейл в сторону Мейсона.
— Когда была сломана лодыжка, доктор? — поинтересовался Мейсон.
